- Том, ты серьезно?- видимо заметил мое непоколебимое лицо брат и перестал улыбаться...
- Да...
- Ты точно сумасшедший... Зачем?
Я медленно встал с кровати и,пошатываясь, подошел к окну. Опершись руками о подоконник, я устремился взглядом на Тобиуса. Он был встревожен и словно напуган, наверное думал, что я схожу с ума. Но это было не сумасшествие вовсе.
- Прошу, выслушай и пойми, я знаю, что это кажется бредом...
- Еще бы, - вздохнул брат.
- Но... Ты же знаешь, что я уже не спасусь...
- Том...
- Постой, Тоби, ну ты же знаешь?- в моих глазах начали накатываться слезы, но я всеми силами пытался их сдержать.
Брат опустил взглял и замолчал. Он понимал. Понимал все, боялся это принять, признать, но знал, что конец придет, и совсем скоро...
- Да,- еле слышно проговорил он дрожащим голосом.
- Нам обоим нужно это принять... Но я не могу так просто уйти. Все стало слишком сложно. Я никогда раньше не думал так много о близких, о тебе, о Роне. Ведь кроме вас у меня никого...
- Том, я не понимаю...
- Послушай,- сделал я несколько шагов в сторону и брата и оказался возле кровати.
В голове сильно закружилось, но я ухватился за деревянную спинку и устоял.
- Я не могу оставить ее. Ты сильный, пойми, я знаю. Как бы больно не было... а она?
- Ты про Рону?
- Да... Я вытянул ее с самого дна, она психически не стабильна, сейчас все хорошо, но когда меня не станет...
Тобиус молча смотрел на меня. Кажется, он понимал, о чем я пытался ему сказать, и не перебивал.
- Я боюсь, что она сделает что-нибудь. Я не хочу стать причиной ее смерти...
- Том, она просто девушка, ты знаешь ее не больше месяца... Разве стоит она...
- Стоит,- перебил я брата и уселся с ним рядом,- ты просто ее не знаешь....
- Я понимаю, что ты влюблен и все дела... Но может все таки ее спасением должны заниматься врачи , а не ты?
Тобиус был настроен скептически. Врятли он когда-то кого-то любил, кроме нашей мамы. Сейчас наши несостыковки в характерах окрасились ярким цветом, но я все же надеялся, что он сможет понять меня.
-Тоби, это важно для меня... Я ведь никогда ни о чем тебя не просил... Это важно...
Мои глаза наполнились слезами. За несколько секунд я сумел прокрутить в голове не одну мысль. О том, как я умру, о чувствах Роны, о чувствах Тобиуса, о том, как все рухнет, и о том, как сильно я их люблю, но ничего не могу сделать . Брат заметил , что я разволновался и положил руку мне на плечо.
- Ладноооо,- нехотя улыбнулся он,- давай говори, что нужно делать...
План был одним словом , очень странный. Хотя бы потому, что наверное редко человек планирует собственную смерть, а еще реже то, что будет после того, как он умрет. А я планировал, каждую мелочь, каждую секунду.
Мысленно я уже дал себе не более месяца, точнее не себе, точнее нашей с братом подготовке. По моему плану после смерти Тоби должен был занять мое место в палате, сделать вид, что идет на поправку , выписаться и провести некоторое время с Роной. Конечно я знал, что правда раскроется. Но об этом думать хотелось меньше всего , точнее не хотелось вообще. Сейчас передо мной стояла цель - сделать из брата свою копию не только внешне, но и внутренне. Он должен был стать моим двойником, моей тенью, на время, какой-то неопределенный срок. И наверное все это казалось безумием, не спорю. Но к моему удивлению , Тобиус согласился, нехотя, но согласился.
Прикидываться мной какое-то время, мне казалось, не составило бы для него никакого труда. Он слишком хорошо знал меня, что я люблю, что ненавижу, как поступаю в той или иной ситуации. Сложность состояла лишь в том, что мы с ним были полными ппотивоположностями, начиная с темпераментов - заканчивая вкусами в еде. И как раз это могло его выдать.
Я продумал все до мелочей. Первым делом устроил так, чтобы Тобиус и Рона не пересеклись в больнице. Для этого пришлось уговорить Рону поработать в маминой школе. Она не особо сопротивлялась, хотела этого и была рада. Больше ее волновало, что мы теперь будем видеться чуть реже. Это так же огорчало и меня... в ожидании конца я больше всего на свете хотел проводить с ней все свое свободное время, но это было невозможно. И было принято решение встречаться с ней только по вечерам, после ее работы, как раз в то время, когда Тобиус будет уходить из больницы.
Доктор Рэни тоже поддержал меня. Иногда мне казалось, что он понимал меня еще больше, чем Тобиус, больше, чем я сам себя. Словно читал мои мысли и видел мою душу насквозь. После отбоя он часто оставался на дежурство и приходил ко мне. Рассказывал про свою жизнь, о больных с моим диагнозом, которым удалось вылечиться не смотря ни на что. Он пытался вселить в мою душу надежду, но наверное я был слишком большим скептиком. Рэни рассказывал много, иногда он вспоминал маму и говорил о ней с таким трепетом, что мое сердце сжималось в груди. Вспоминать ее было всегда приятно, но в тоже время до безумия грустно. Я помнил ее слова, которые она произнесла перед смертью. «Мы обязательно встретимся, сынок, где-то там высоко...и снова будем вместе, будем рядом...». Она была такой мечтательницей, но знала ли она, что слова ее окажутся пророчеством, и что встретимся мы действительно так скоро...