Тоби снова подошел ко мне и присел рядом на кровать.
- Это мои проблемы, я же не лезу к тебе со своими советами. Ты можешь любить его, но не заставляй это делать и меня....
Я посмотрел на Тоби. Его глаза были наполнены болью и тревогой. Понять его? Я мог, но хотел ли? В такой переломный момент для меня я думал лишь о себе и о том, чего хочется мне. Совершенно забыв о чувствах моего брата, сначала заставлял его принять мою болезнь и смерть, затем участвовать в дурацком плане, потом простить и принять отца. Должен ли он был это делать? Наврятли... А мне бы было пора подспустить обороты.
-Прости, Тоби. Это все мой перфекционизм, я хочу чтобы все было идеально....
- Но так не бывает, как видишь,- улыбнулся Тобиус,- брат тебе попался совсем неидеальный...
Я подсел к нему ближе и крепко обнял. Моя связь с Тобиусом была намного сильнее, чем я мог представить. Он словно был моей частью. Недостающим куском. Я мог сбегать от него, игнорировать его, но не мог не замечать той пустоты, которая заполняла меня без его присутствия в моей жизни.
- Я люблю тебя,- тихо проговорил я.
- А я тебя, дурачок...
Дневник Тобиуса
Я сидел под дверями реанимации, вытирая холодный пот, перемешанный со слезами. Как это могло произойти? Я не был готов... Не так рано, нет.
В голове вспышками всплывали воспоминания сегодняшнего утра.
Я зашел в палату. На кровати сидел довольный и счастливый Том, болтая по телефону с Роной.
- И я тебя люблю... очень... Мне пора....
Я прервал его влюбленные речи и словил на себе недовольный взгляд.
- А вот и я, как всегда не вовремя, - вошел я в палату.
Том прилег на подушку и улыбнулся:
-Что-то плохо сегодня...
-Что случилось?- подлетел к нему я незамедлительно.
- Не знаю, просто плохо... Дышать тяжело, и сердце болит...
- Ты говорил Рэни?- не на шутку перепугался я.
- Нет, хочу дождаться завтрашней операции... Вдруг все отменят. Это пройдет.
Том тяжело дышал, с трудом улавливая воздух ртом. А потом сильно раскашлялся, захлебываясь в собственной крови и мокроте.
- Мэри, Рэни, кто-нибудь... Позовите кого-нибудь... - начал кричать я, поддерживая голову брата, чтобы тому легче было откашляться.
Но легче не становилось, а эти секунды ожидания помощи показались мне сущим адом. Сердце вырывалось из груди, я не отпускал его голову даже когда бригада из Рэни и еще нескольких медсестер и врачей ворвались в палату.
- Мне страшно,- еле слышно сквозь кашель услышал я тихий голос Тома.
Он растеряно смотрел то на меня , то на Рэни. Лицо его побледнело, а на губах блестели капли крови. Мое сердце сжималось от боли и тревоги, но я ничего не мог сделать, просто крепко держал его руку.
- Мне страшно, - снова повторил Том сквозь кашель,- папа, я не могу дышать....
- Все будет хорошо, сынок, - суетился вокруг него Рэни вместе с другими врачами.
В какой -то момент я почувствовал, что рука Тома обмякла, и он перестал сжимать мои пальцы. По телу сразу пробежала дрожь, словно предчувствуе чего-то плохого. Меня оттолкнули от кровати Тома , и в голове в ту же секунду все закружилось. Я больше не чувствовал его тепла рядом и разум словно помутнел.
- Что с ним!?- только и помню как кричал я, пытаясь пробиться сквозь спины врачей к брату обратно .
Но меня не пустили. Никто ничего не говорил. А спустя несколько секунд этого ада я услышал громкий голос Рэни: «Готовьте операционную, быстро».
И Тома увезли. Он был уже без сознания. А я так и остался стоять в коридоре полный непонимания и страха. Мои руки тряслись. В глазах темнело, это было страшно. Страшнее , чем в триллерах, которые я так любил. Ко мне подошла Мэри, сунула мне в руку какой-то стаканчик с водой и таблетку.
- Что это?- пытался соображать я, - зачем?
- Это поможет успокоиться,- взяла меня под руку девушка и отвела к стульям у стены.
Она усадила меня и снова указала рукой на стакан с таблеткой. Я выпил, но легче не стало. Затрясло еще больше.
И вот уже больше часа я сидел один, возле огромных дверей с надписью «Реанимация». Сидел и не знал, чего ждать, или не ждать, как быть, и чем я могу помочь. В груди с каждой секундой становилось все холоднее и холоднее. Словно я терял кусочек себя, словно во мне умирало что-то, умирало все хорошее и светлое в моей жизней. А оставалась только темнота и жуткий страх. Эти безысходность и неизвестность убивали сильнее всего. Я хотел лишь одного, чтобы Том жил, только бы он жил! Мы так часто говорили с ним о смерти, все эти планы...