После того как все ушли еще какое-то время я провел у могилы. Тома похоронили рядом с мамой. И вот два самых близких мне человека лежали здесь. Зачем остался я? Зачем мне было возвращаться ко всем этим людям?
Ближе к вечеру за мной приехала Ирма, забрала меня с кладбища и привезла домой.
Я сидел на кресле возле искуственного камина, замерзший, опусташенный. Смотрел на огромное фото Тома на стене напротив. И он смотрел на меня. Словно живой, словно опять рядом. Сознание до сих не могло принять его смерти, я сбегал от реальности в своих фантазиях. Вспоминал наше детство, наши школьные года, живого Тома, живую мама, и ,кажется, начинал уже сходить с ума. Из этого болота воспоминаний меня вытащила Ирма, которая принесла мне горячий чай.
- Милый, посмотри,- протянула она мне телефон Тома, про который я совсем забыл,- он постоянно звонит, может что-то важное?
Женщина присела на диван напротив меня, а я взглянул на экран телефона. Звонила Рона, миллион и тысячу раз , и столько же сообщений. И только в этот момент я понял, что совсем забыл про нее, забыл про обещание данное брату, и это чуть взбодрило меня.
- Черт,- скинул я с себя плед и привстал с места.
- Что случилось?- недоумевала Ирма.
- Да даже не знаю, как тебе обьяснить, - замялся я...
Рассказывать о моем уговоре с Томом мне мало хотелось. Не уверен, что Ирма, женщина старых правил, оценила бы нашу задумку. Ее реакция была непредсказуема , поэтому пока я решил промолчать.
- Да с работы, позволь я отойду , нужно сделать один звонок.
- Да конечно, милый,- в ту же секунду расслабилась женщина.
Я вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь, и не отрываясь смотрел на экран телефона Тома. Снова раздался звонок, снова звонила Рона. Мои руки затряслись и я еле нашел силы, чтобы поднять трубку.
- Ало....
- Том, о Боже, я уже не знала , что и думать. Звонила в больницу, мне сказали, что тебя там нет. Я ничего не понимаю...
Несколько секунд я молчал, не в силах выдавить из себя и слова. Слышал , как трясется голос девушки, понимал, что она плачет. Сколько еще я смогу ее обманывать, и смогу ли вовсе? Пока у меня получалось совсем хреново.
- Рона, прости меня. Сегодня меня возили на обследование в другой госпиталь,- врал я находу,- а телефон я забыл в палате... Не переживай....
- Твой голос такой...
- Какой?
- Словно что-то не так ...
- Тебе кажется,- попытался улыбнуться я через силу,- я просто устал.
Хотелось до безумия ей все рассказать, ложь разрывала мою душу на куски. Но в ту же секунду словил себя на мысли, что наверное лишь только это обещание Тому, быть рядом с Роной сейчас, до сих пор сдерживает меня от запоя, и еще того хуже - самоубийства.
- Что-то происходит с тобой эти дни, и я не могу понять...
- Просто так получилось,- пытался хоть как-то оправдаться я.
Что я мог ей сказать? Как обьяснить? Мое вранье заводило меня самого же в ступор. Я никогда не умел врать.
Спустя несколько секунд молчания я снова услышал тихий и обиженный голос девушки:
- Меня сегодня отправили в командировку, от работы... Я не хотела ехать, но меня практически заставили...
«Я знаю»- хотел было сказать я, но успел остановить себя.
- Скоро вернешься?
- Говорят завтра, а может послезавтра.... Хочу поскорее домой, Томми....
Между нами снова повисла тишина. Я не знал, что сказать. У меня давно не было девушки, я разучился быть нежным и заботливым, да и разве до этого мне было сейчас. А она ждала... Я словно чувствовал....
- Надеюсь, у тебя все впорядке? Ты ничего не рассказываешь...
- Все впорядке, Рона... - сглотнул я, еле сдерживая слезы...
Знала бы она, как сейчас тяжело дается мне этот разговор. Знала бы... что я не Том...
- Мы скоро увидимся,- сглотнул я, чтобы не расплакаться, - и обязательно обо всем поговорим...
- Хорошо, Томми, хорошо.... я люблю тебя...
Тоска и боль с неимоверной силой снова навалились на меня. Голова гудела от мыслей и переживаний. На секунду я кажется даже перестал видеть и слышать все вокруг себя, и чтобы не расплакаться в трубку, я спешно ответил, что тоже «люблю ее», и положил телефон.
В глазах снова начали собираться слезы. Мое состояние было похоже на какую-то утопию без конца и края. Опусташенный и угнетенный собственной ложью, я вернулся в гостинную к Ирме. Она молча смотрела на огонь в камине и пила свой горячий чай.