В этот момент из кухни вышла Рона и направилась к выходу, даже не взглянув на меня.
Я хотел было двинуться за ней, но Элианна остановила меня:
- Не надо, так будет только хуже...
Она поднялась и, прихватив с собой чемоданы, двинулась к выходу за Роной.
- Постой,- остановил я ее и , достав из кормана своей сумки письмо Тома для Роны, протянул его Элианне,- передай ей, это от Тома.
Девушка кивнула мне в ответ и крепко сжала конверт в руках. Еще несколько мгновений, и в квартире стало тихо. Дверь за спинами девушек захлопнулась, и я понял, что теперь все кончено окончательно, она никогда не вернется в этот дом.
Я просидел неподвижно около часа. Сначала меня трясло, потом стало невыносимо жарко, а потом невероятная злость овладела мной. Я начал раскидывать по комнате коробки с вещами Тома, рамки, книги, одежду, пока мне на глаза не попалась наша совместная фотография.
Я взял ее в руки и заплакал навзрыд. Соленые капли падали на фото, заставляя бумагу вздуваться. На меня смотрел улыбающийся Том, а мне хотелось сквозь землю провалиться...
- Как мне быть теперь, братик?- не мог успокоиться я,- что мне делать теперь? Этого ты хотел? Этого?!
Я громко выкрикивал эти слова,и не сумев сдержать агрессию, разорвал наше с ним фото на две части, прямо посередине, так символично. В этот момент я окончательно понял, что остался совсем один, никого у меня не осталось... никого... кроме Рэни.
Я присел на пол и взял обрывки фотографии в руку, пытаясь скрепить их обратно вместе. Я злился на брата, но был виноват во всем сам, так и не научился принимать самостоятельные решения и нести за них отвестственность, так и не научился прощать и по-настоящему любить....
До вечера я просидел в пустой и холодной квартире, вспоминал маму, брата, Рону и пытался осознать, что все хорошее окончательно покинуло мою жизнь . А когда потемнело, стало по-настоящему страшно.
В голову начали лезть мысли о суициде, и я даже пошел на кухню и взял в руки нож... Но увидел в нем свое отражение, опухшее бледное лицо, синяки под глазами, на меня словно смотрел сам Том. От этого стало еще более жутко , и нож с грохотом упал на пол.
В этот момент на мой телефон пришло смс. Трясущейся рукой я поднес его к лицу и увидел сообщение от Рэни. Он волновался и спрашивал как у меня дела , и писал мне достаточно часто, все эти две недели, пока мы были у океана. Но я ни разу ему не ответил.... Слезы с новой силой покатились с моих глаз. Может быть Том был прав? Может я действительно был слишком жесток к людям, поэтому жизнь так наказывает меня?
Утерев слезы и накинув на плечи кожаную куртку, я вышел из дома и вызвал такси. Через пол часа, я разбитый, без капли гордости за спиной, стоял у ворот дома Рэни, и не понимал зачем вообще я сюда приехал. Мог ли я его простить? Наверное да, уже да... Ведь у меня в этой жизни больше не осталось никого.
Я позвонил в звонок, и сердце мое замерло, а с глаз новой волной потекли слезы. Я пытался вытирать их рукой, но у меня плохо получалось, они стекали по подбородку вниз, по шее, и капали прямо на куртку.
Вдруг я услышал громкие шаги, и ворота со скрежетом отворились. Передо мной стоял Рэни, а я перед ним ,как раздавленный маленький котенок, который не смог найти себе места...
- Тоби,- удивленно произнес он и сделал шаг мне на встречу, - что случилось?!
- Мне так плохо,- в захлеб зарыдал я, еле держась на ногах, - мне так плохо , папа...
Мужчина подошел ко мне и крепко обнял. А мне почему-то стало как-то легче , совсем немного, но спокойнее.
- Я с тобой, сынок,- крепко обнимал меня Рэни, - теперь все будет хорошо.
Два дня я провел в доме у отца. Наши отношения заметно наладились, иногда мы даже разговоривали по вечерам, обсуждая мое и его состояние. Я рассказывал ему о своей жизни, о нашем с Томом детстве, о маме, которой он ее никогда не знал. А он мне о своей молодости и нелегкой жизни. И с каждым таким разговором я все больше понимал, что мы действительно были сильно похожи с Рэни не только внешне, но и внутренне. Том больше походил на маму, а я, как оказалось, на отца.
И за всеми этими беседами я и не заметил, как меня немного отпустило мое болезненное состояние, связанное с Роной и со смертью Тома. Конечно, я вспоминал о них каждый день, особенно , когда оставался один. Я даже пару раз пытался позвонить Роне, но она не брала трубку. Я был раздавлен и совсем отчаялся . Снова оставшись дома один , я решил сходить к Тому на кладбище.