- Просила,- застенчиво улыбнулась девушка.
- Так почему не просишь?- с интересом следил я за ее реакцией.
- А ты разве послушаешь?
- Ты сама знаешь ответ.
Улыбка пропала с лица девушки. Она не злилась, просто стала более холодной чтоли, и на долю секунды мне снова показалось, что сейчас она просто пошлет меня куда подальше и уйдет. Она встала со стула и подошла к окну, опершись бедрами о подоконник:
- А все же? Почему ты принял такое решение? Я не собираюсь переубеждать, просто интересно...
Я молча смотрел на Рону. Мало кто понимал мой порыв умереть в горах, точнее никто. Это всегда было болезненной темой, да и свой внутренний мир открывать кому-то я не любил. Вся доброжелательность и открытость из нас двоих досталась при рождении Тобиусу.
- А смысл? Я его потерял, и найти никак не получается. За все время нахождения здесь я ни разу не пожалел о своем решении.
Девушка опустила голову вниз и молчала. А я почувствовал себя жутко неловко, словно снова обидел ее словами:
- Это сложно понять, никто не понимает.
- Я понимаю, - выдохнула Рона и подняла на меня глаза, - мне знакомо это чувство, когда смысла ни доя чего больше нет.
По моей коже пробежали мурашки, так пронзительно и грустно смотрела она на меня. Так, что ее печаль полностью поглатила меня, смешавшись с моей, и в ту же секунду стало так тоскливо, так больно, захотелось поскорее закончить этот тяжелый разговор, но Рона продолжила говорить.
- Сложно найти смысл, когда Бог забирает все.
На ее лице заблестела капля слезы. Девушка быстро смахнула ее со щеки и , прихрамывая, снова вернулась к стулу напротив меня.
Я видел, как тяжело было ей в этот момент, но все же решил задать вопрос:
- Что произошло? Ирма говорила мне про аварию, но спутанно и непонятно.
Рона натянуто улыбнулась.
- Год назад я, мой муж , отец и сын возвращались домой после праздника у родственников. Машина выскочила нам навстречу, в тот день шел дождь и было скользко . И прямо в нас.
Голос Роны задрожал. Глаза ее наполнились слезами.
- А больше ничего не помню, помню что обняла сына, и все. Ему было всего 4 года...
Слезы градом посыпались по ее щекам. А я не знал, что делать, и уже сто раз пожалел о том, что задал ей этот вопрос.
- Прости, хочешь не будем больше об этом?- засуетился я и сунул ей в руку стакан с водой.
Девушка глубоко вдохнула воздух в легкие и в ту же секунду успокоилась. Она выпила глоток воды и крепко сжала стакан в одной руке.
- Все хорошо, я просто давно не плакала,- она подняла взгляд на меня, и в этот момент ее глаза казались еще больше, глубже и пронзительней,- Все погибли, только я осталась. Представляешь?
Рона улыбнулась сквозь слезы и продолжала смотреть на меня:
- Просто сложный перелом... И все...
Я не мог отвести взгляд от девушки. Сейчас она казалась такой беззащитной и одинокой.
- Поэтому ты хромаешь?
- Да, я знаю, сильно заметно... Перелом , который лешил меня шанса отвлечься от горя хотя бы в любимом деле.
Я с непонимаем посмотрел на Рону. Что она имела ввиду? А она в свою очередь, видимо уловила это в моих глазах и продолжила:
- Я работала в балете...
- Балерина значит.
- Да, - загадочно улыбнулась уголками губ Рона, - бывшая.
Она выпрямила больную ногу передо мной и положила ладони на свое колено, которое «украшал» огромный шрам:
- Колено было раздроблено. Наврятли я смогу когда-нибудь уже восстановиться, чтобы вернуться на сцену. Да и есть ли смысл?
Девушка опустила глаза в пол. А я в свою очередь немного смутился, раздумывая над ее словами. В груди все защимило, от переполняемых эмоций. Я должен был промолчать, но увы не смог:
- Смысл есть всегда!
- Странно слышать это от человека, который сам опустил руки, - как-то озлобленно посмотрела на меня Рона.
Наш разговор переставал казаться таким уж милым. Напряжение в воздухе усиливалось, а мы оба были еа взводе.
- Моя мама умерла от рака, у нее была такая же болезнь как и у меня, - старался я не повышать голос, но все равно выходило слишком эмоциально, - я часто ходил к ней в больницу. Знаешь где находится ад на земле?
Рона немного испуганно посмотрела на меня, вытирая капли от слез со щек:
- Нет .
- Онкологическое отделение. Сотни разбитых мечт, океан надежд, и лишь единицам удается справиться. Я и сам там лежал, когда только узнал о болезни. Я видел богатых, которым деньги уже не могли помочь. Я видел бедных, которых, возможно, эти деньги могли и спасти. Я видел глаза своей мамы перед смертью, которая до конца верила, что будет жить, которая улыбалась и плакала от боли, но верила. Верила даже тогда, когда уже все было кончено. И именно поэтому я с тех пор больше не верю. Ни во что.