Так, спокойно! Я спокоен, предельно спокоен… как чугунный рельс… Где я ошибся? Сунулся внутрь без оглядки, без спроса? А что оставалось делать? Не попробовав яблока, вкуса не узнаешь. Постучать, что ли, следовало? Ну конечно! Алло, это не Отец ли? Мы тут пришли вас слегка убивать. Н-да…
Однако я коснулся чего-то крупного. И важного. Но зондирование провалилось с позором. Внутрь-то меня впустили, но показали только то, что хотели, ни битом больше. Зато меня выпотрошили на славу, до самых глубин. Если уж рефлексы в ход пошли… Нет, вру! Память-то у меня заблокирована — от Андра — так, на всякий случай: не каждый уверен в себе настолько, чтобы выставлять напоказ все нутро. И если уж Андр с этим запретом считается, значит, блок не так уж плох… и есть надежда, что память-то моя драгоценная как раз осталась вне досягаемости. Оттого-то, наверно, и расшалился так хозяин лабиринта — пришлось прощупывать меня косвенными методами. Ай-да я! Научился-таки ставить блоки. В чем же дело? Заблокировать все мыслимые рефлексы — и вперед, к победе… Стоп, задний ход! С чего это я распетушился? Ну интересно, да, — сумел-таки этот мерзавец меня заинтриговать. Но, как это принято спрашивать у нас, у боевиков, имеет ли вся эта белиберда отношение к главной цели нашего похода?
Так что же это за Многоруки? Какие-то ущербные существа, биороботы, запрограммированные таинственными Создателями на уничтожение. И форма!.. Уж не знаю, на кого похожи сами Создатели, но для своих убийц они, видимо, за основу взяли подходящий вид головоногих… Мало, мало информации! Кто такие Создатели? Были ли они приматами, не поделившими сферу обитания с родственным видом разумных, или это тоже головоноги, вознамерившиеся завоевать сушу, предварительно очистив ее от Чужаков? И что стало с «Ним» потом? Ох, мать честная! Не хочется, но придется, видно, сунуться в эту дыру еще раз… тем более что выбирать-то не из чего, здесь хоть что-то можно узнать… Разбудить, что ли, Андра? Без скептика в нашем деле нельзя. Я ведь могу зарваться, есть такой грех, а Андр меня приземлит, он это умеет, гад…
«Звал?» — осведомился вдруг ровный голос Андра.
Андрей хихикнул.
«Уж и не знаю, что блокировать, — ответил он. — Какая трогательная взаимная чуткость!.. Ладно, сейчас прибуду».
Он уложил свое ноющее, пострадавшее за чужие грехи тело на диван, закрыл глаза и увидел перед собой Андра — в его всегдашнем чудовищном кресле, отрицающем всякий комфорт. Развалясь в шезлонге, Андрей заказал воздуху расслабляющий массаж и только после этого спросил:
«Ну и что ты об этом думаешь?»
«Это похоже на сон», — осторожно ответил Андр.
«Да? А сам-то ты в это веришь? Слава богу, я знаю цену таким снам!»
«Если это не сон, тем хуже. Значит, ты нарвался на сумасшедшего».
«Видишь ли, с тех пор, как я сам сошел с ума, эти психи стали мне как родные».
«По-моему, ты собираешься наведаться туда еще раз».
«Непременно! Но мне нужна твоя помощь».
Андр усмехнулся:
«Мир перевернулся: не так давно просил о помощи я».
«И я тебе не отказал, верно? Ну так вот, я хочу попрактиковаться в установке психоблоков. И ты будешь мне спарринг-партнером».
«Ладно, раз уж ты видишь в этом смысл. Только…»
«…не забывай о главном! — подхватил Андрей. — Родной мой, как можно! Я же теперь ни о чем другом и думать не могу — чистый фанатик, ей-богу!»
4
Дверь с визгом влетела в стену, уступая могучему рывку, и в келью ввалился квадратный тяжелорукий верзила. Рухнув в кресло, он забросил ноги в замызганных сапогах на кушетку и удовлетворенно рыгнул, обегая маленькими зоркими глазками комнату.
— Стучать надо, — сказал Андр.
Верзила осклабился, широко разверзнув пасть. Зубы присутствовали не все, но и без того их было слишком много, они не умещались во рту, выпирая под разными углами.
— Жрешь? — прогудел верзила, продолжая ухмыляться. — Не много тебе?
Перегнувшись через подлокотник, он протянул было громадную грязную пятерню к тарелке Андра, но тот коротко рубанул ребром ладони по нахальным пальцам, впечатав их в столешницу, и верзила, охнув, убрал руку, по пути прихватив здоровенный ломоть хлеба.
За неполные две недели этот храмовник, Стэн, надоел Андру сверх всякой меры. По несчастливому стечению обстоятельств они оказались в одной смене, и после каждой ежедекадной «промывки мозгов» Стэн в первый же день безошибочно определял сильнейшего в смене, немедленно затевал с ним жестокую драку и, оказавшись в очередной раз битым, с первобытным простодушием начинал набиваться Андру в друзья.
— Намахались! — невнятно говорил Стэн, с нетерпеливым чавканьем уплетая хлеб. — И не надоест Старшим — откуда столько усердия?
— Ты бы в душевую сходил, — проворчал Андр, брезгливо отодвигая тарелку от вылетавших изо рта храмовника крошек. — Задохнуться можно!
— Чего там! — махнул рукой Стэн. — И так обсохну, а девкам слаще. Или ты Данку предлагаешь? Ну не жмись, одолжи на часок!
— Обойдешься.
— Да, я зачем пришел! — вспомнил Стэн. — Поздравить. Ага. С повышением тебя!
— Тебе что, голову на спарринге зашибли?
— Говорю тебе, слух верный! Со следующего цикла ты — Старший.
— Ладно, — равнодушно повел плечом Андр. — Ты-то тут причем?
— А как же! Отметить надо? Потом ты со мной знаться не захочешь.
— Ты и сейчас мне даром не нужен.
Стэн гулко хохотнул, волосатой лапищей поскреб бычью шею и предложил:
— Двинули в «Чистилище»? Девки там — мороз по коже!
— В самый раз заразу подхватить. И не устал ты?
— Мне бы в производители! — мечтательно произнес Стэн. — Так нет, этим чертовым жрецам — сморчкам жеванным — что-то там во мне не подходит.
— Больно вонюч, — предположил Андр.
По некоторым признакам Андр подозревал Стэна в поощряемой жрецами склонности к фискальству. В этом дикаре, видимо, прекрасно уживались искреннее почитание сильнейшего с самой черной завистью к нему. И потому не стоило давать доносчику повода для недоумения.