— Ладно, сходим, — сказал Андр, отодвигая тарелку, остатки с которой немедленно подмел Стэн. — Только, конечно, не в «Чистилище».
Он стукнул кулаком в стену, и возникший, будто по волшебству, служка принялся убирать со стола. Стэн следил за красивым подростком, задумчиво ощерясь, что свидетельствовало о созревании — в очередной раз — в его дремучем мозгу идеи махнуться служками.
— Так и пойдешь? — спросил Андр, обрывая недооформившуюся цепочку мыслей. — Переоделся бы.
— Сойдет и так! — хрипло сказал Стэн. — Выпить бы…
Мальчик поднял глаза на Андра — он кивнул. Служка исчез за дверью, через минуту возник снова — с кувшином в руке. Выхватив у него кувшин, Стэн запрокинул голову, и в чудовищную пасть хлынула могучая струя пива. Опорожнив сосуд, Стэн оглушительно чихнул, вытер рукавом губы и провозгласил:
— Намнем бока придуркам беспамятным! Чтоб не зарились на наши шлемы!
Противоамнезийные шлемы храмовников действительно были предметом вожделения всех прочих монахов Столицы: считалось престижным иметь долгую — втрое дольше обычной — память.
— Проштрафишься да загремишь из Столицы — тоже память отшибет, — отозвался Андр, натягивая кожаные перчатки, чтобы не ободрать кулаки в неизбежной потасовке. Драки в столице скорее поощрялись, возбранялось лишь применять в них оружие. За соблюдением этого запрета следили очень строго и не один Служитель был переведен на несколько разрядов ниже за чрезмерную, в ущерб исполнительности, агрессивность. Хотя и голыми руками убивали немало.
— Катись! — велел Андр, кивнув на дверь. — Подождешь внизу.
Еще раз оглядев комнату (явно на предмет: чего спереть), Стэн с сожалением вздохнул, и, нагнув голову, нырнул в дверной проем.
— Завтра подниму вас рано, — сказал Андр служке, предусмотрительно запиравшему за Стэном дверь. — Предупреди Дану.
Мальчик ушел. Андр откинулся в кресле, глядя через стол в темнеющее окно.
«Будем развлекаться, — произнес он мысленно, — раз уж больше нечем заняться».
«Надо ждать, — немедленно откликнулся двойник. — Это твои слова».
«Обживались мы достаточно — пора действовать. Все нити сходятся на Отце. И он рядом. Рукой можно достать. Или клинком».
«Будто не знаешь, как плотно охраняет себя Отец! Подкрадываться к этому зверю надо очень осторожно. И лучше — через черный ход».
«Тебе еще не наскучили психофокусы? Ладно бы сам играл…»
«Андр, дружище, а чего же ты хотел? Рискуем мы одинаково, почему же право на решение должно быть только у тебя?»
«Ты мешаешь мне! Я рассчитывал занять у тебя силы, а не…»
«…трусости, верно? Знаешь, по-моему, ты так стремишься проникнуть в Храм вовсе не потому, что это нужно Движению, — просто тебе не терпится свести с Отцом счеты. Разве не так? Несчастный ты человек, Андр, никого ты не любишь. Ты себя не любишь».
«Не твое дело! — резко сказал Андр. — Куда лезешь?»
«Думаешь, я тебя зондировал? — грустно спросил Андрей. — Ошибаешься, я только делаю выводы. Или нельзя?»
«Сколько угодно, — ответил Андр. — Делай. А я пока прогуляюсь в молельню. Каждому свое».
Скоростным лифтом Андр спустился к проходной, за которой уже изнывал от нетерпения Стэн, меряя широкими шагами улицу. Переглянувшись, они зашагали по широкому тротуару мимо заброшенных, разграбленных домов, в тени которых еще белели кое-где кости, оставшиеся с тех первых, самых страшных месяцев узаконенного Культа, когда противников режима убивали прямо на улицах, без суда и следствия. Лишенный жителей, город умирал. Только немногие здания, из числа самых добротных, использовались под монастыри, да еще в нескольких местах, наспех расчищенных от старой застройки, теснились уродливые бараки работников.
Внезапно Стэн нарушил дистанцию комфорта, определяемую их взаимным доверием, и Андр подобрался, помня о тех неспровоцированных нападениях, которые храмовник время от времени предпринимал с коварством и настойчивостью самца-бабуина, оспаривающего у вожака власть.
— Может, все-таки завернем на окраину? — негромко спросил Стэн, положив руку Андру на плечо. — Развеемся как следует, а?
В его глубоко посаженных глазах чистым и невозмутимым пламенем горела неистребимая жажда убийства: в окраинные молельни было проще пронести оружие.
— Убери лапу! — велел Андр. — И катись хоть в ад!
Ухмыльнувшись, Стэн отступил, беспечно поддел носком сапога выкатившийся на середину тротуара череп, чуть подбросил его и хлестким ударом ноги отправил в темную дыру окна.
— Ладно, — сказал он, — уговорил. Идем в «Центральную».
По мере приближения к главной молельне Столицы тротуар заполнялся Служителями. По двое-трое возникали они из переулков, направляясь в ту же сторону, что и Андр со Стэном. У последнего их появление вызывало воодушевление. Гогоча, он обменивался громогласными непристойностями с товарищами по ордену, изобретательно и злобно издевался над другими монахами, но те предпочитали отмалчиваться: храмовников побаивались.
У входа в молельню Стэн, двинув мощным плечом, отшвырнул от двери рослого Служителя в рясе оружейного надсмотрщика, злорадно гоготнул и нырнул в узкий лаз. Рассвирепевший надсмотрщик выхватил клинок и ринулся было следом, но Андр рефлекторно бросил руку наперерез. Детина врезался в стену и осел на ступеньки, ошалело тряся головой и с трудом выталкивая ругательства из разбитого рта. Его товарищи, враждебно ворча, посторонились, и Андр вступил в молельню.
Сдав служкам оружие и плащи — в обмен на банальные жетоны, храмовники протиснулись мимо четырех здоровенных, вооруженных секирами привратников, цепко ощупывающих глазами, а иногда и руками, все подозрительные неровности на одежде входящих, и очутились в громадном кольцеобразном зале, пол которого сначала полого спускался к центру, а затем вдруг круто вздымался к далекому потолку, образуя грандиозный, увитый лестницами конус.