Оглядевшись, Стэн подкрался к приглянувшемуся ему столику, оккупированному полудюжиной окраинных монахов, вышиб ногой стул из-под одного из них и вызывающе захохотал. Он мало чем рисковал: в «Центральной» всегда было полно храмовников, а клановая взаимовыручка в орденах соблюдалась свято, забывались все внутренние распри. Монахи убрались, и Стэн самодовольно расселся, взмахами громадной руки подзывая Андра. Нехотя тот подошел и опустился рядом.
В пространстве зала уже ритмично бухали басы негромкой пока музыки, ноздри дразнил аромат бодрящего газа, рассеянного в воздухе. Зал постепенно заполнялся нетерпеливой, шумной, драчливой толпой, возбужденной предвкушением сильных ощущений. Среди всех выделялись габаритами и буйством храмовники — горилловое племя, признавшее своим и Андра.
Почувствовав, как в нем снова вскипает ненависть, Андр отвернулся к стенам, где на множестве ярких экранов томно танцевали и умело раздевались, демонстрировали прелести и полное отсутствие стыдливости — создавали настроение — многочисленные неоновые красотки с чувственно искаженными пропорциями. Но и это красочное изобилие сейчас раздражало Андра.
Вдруг экраны потухли — все разом, и наступившая темнота обозначила в потолке, по периметру исполинской колонны, бледные пятна люков. Гул толпы оборвался, Служители запрокинули головы, цепенея в ожидании. Свет в люках постепенно усиливался вместе со звуками жутковатой мелодии, нарастающий ритм которой почти физически ударял по нервам. Внезапно свет ненадолго померк, заслоненный выползающим из люков облаком, клубы которого медленно и тяжело покатились по склону конуса и накрыли людей, расползшись по залу белесым туманом. И сразу ярче стали краски, зажигательней музыка, возбужденней толпа. Вот уже кто-то стал напевать музыке в такт, кто-то заливисто хохотал, кто-то испускал бессмысленные пронзительные вопли.
«Начинается! — прошептал Андрей. — Ты хотел знать, в чем сила Отца? Вот тебе и ответ: он сумел разбудить в людях зверство. Ты не пробовал сразиться с многоголовой гидрой?»
Вытянув шею и почти перестав дышать, Андр завороженно следил за сатанеющей толпой, чувствуя, как изнутри поднимается что-то темное и страшное: всплывает, почуяв слабину клетки, его персональный Зверь. Рядом бешеным быком ревел Стэн, остервенело колотя пудовым кулаком по столешнице и сотрясая ножищами пол. Остальные тоже стремительно теряли остатки человеческого, приходя в дикое исступление, когда хочется рвать, бить, насиловать, когда полностью снимаются внутренние запреты и вырываются на волю темные страсти.
«Подменить?» — осторожно спросил Второй.
«Обойдусь», — с усилием ответил Андр.
Вспыхнули прожекторы, залив слепящим светом лестницы, по которым уже спускались навстречу ликующему реву толпы, пританцовывая и нестройно подвывая гремящей музыке, вереницы одурманенных, полубезумных Служительниц.
«Ну, дальше без меня, — предупредил Андрей. — Насмотрелся — хватит».
Этот чистоплюй всегда оставлял на долю Андра самую грязь.
На этот раз Андрей отыскал зону твердости почти сразу. Он только начал свое обычное осторожное кружение вокруг исполинской сферы, еще не зная, что предпримет сегодня, как вдруг эта казавшаяся неколебимой твердыня ринулась на него — невероятным, мгновенным скачком. Но удара он не ощутил, только сознание на миг затуманилось.
Когда мир восстановил четкость, Андрей обнаружил себя в небольшой круглой комнате. Он стоял спиной к стене, голыми лопатками ощущая шершавый камень и пытаясь обуздать страх и ярость, распиравшие нутро. А посередине комнаты, на возвышении, на чем-то пушистом и упругом, похожем на огромную смятую подушку, удобно расположилась тонкая смуглая девушка, в которой все было слегка чересчур: пугающе правильное лицо, слишком длинные ноги и шея, неправдоподобно узкая, будто стянутая невидимым корсетом талия, неприлично тяжелая грудь и огромная копна иссиня-черных волос. И однако же в этом постоянном переборе ощущалась завораживающая гармония, безупречное, идеальное равновесие. Она была прекрасна — без преувеличения, но почему-то это обрамленное легкой бижутерией великолепие вызывало у Андрея гадливый ужас, словно под роскошной оболочкой он угадывал что-то отвратительное, чужое, змеиное.
Покусывая губу, девушка разглядывала гостя с безучастным интересом, будто диковинного зверя. Андрей чувствовал себя парализованным, распластанным по стене немигающим взглядом ее огромных глаз, затененных пушистыми ресницами, — будто два провала в ничто.
— С прибытием! — наконец промурлыкала незнакомка с радушием поднаторевшей на людоедстве тигрицы. — Надоело ждать, пока ты на что-то решишься.
Отвечать Андрею не хотелось, словно он надеялся спастись, выдав себя за труп. С трудом он заставил себя отлепиться от стены и шагнуть вперед, ощутив при этом некоторое облегчение: худо-бедно, но его психоблоки действовали, сейчас он способен был себя контролировать.
— Где это я? — промямлил он и поморщился: начало куда как оригинальное!
— У меня, — ответила девушка. — Разве неясно?
Их глаза находились на одном уровне, что не мешало ей смотреть на Андрея, будто на копошащегося далеко внизу муравья. Он пожал плечами и огляделся. Кругом серый грубый камень. Ни дверей, ни окон, ни углов.
— Какая программа? — спросил он, избегая ее глаз. — Развлекай, хозяйка!
— Я? — удивилась девушка. — И кто же тебя сюда звал?
— Только не говори, что в первый раз вход разблокировался случайно, — проворчал он неуступчиво.
Девушка шевельнулась, и под атласной кожей заструились мышцы — не по-женски сухие, но изумительной формы и упругости.
— Соскучился по лабиринту? — ее нежные припухлые губы искривила улыбка, долженствующая, по-видимому, означать веселость. — Можно повторить игру.
— Можно, — согласился Андрей, теряя осторожность. — Только поменяемся ролями. Хотя куда тебе — с таким-то бюстом!..
— Ты неучтив, — заметила она бесстрастно. — Это поправимо.
Пронзительная боль вдруг обожгла все его тело, судороги вывернули суставы. Захлебнувшись в крике, он опрокинулся на пол, корчась, как раздавленный червяк.