Рывком поднявшись на ноги, Андрей спрыгнул в воду, едва доходившую ему до колен, и побежал за катившей к берегу волной. Там, сразу за клочком песчаного пляжа, темнел в стене вход в пещеру, где можно было надеяться отыскать пульт управления этим великолепным самообманом.
Он долго разъезжал, без труда пронизывая границы, неуловимый и многоликий. По крупицам собирал разнородную информацию, составляя для себя грандиозную, беспрецедентную модель человеческого общества. Попутно Он разбрасывал повсюду зерна своего будущего могущества, преуспев в роли неотразимого совратителя, не оставляя без внимания ни один пригодный для засевания клочок почвы.
Результатом Его многолетнего вояжа стали предельное постижение расстановки сил в мире и многочисленное потомство, неудержимо поднимавшееся по свету, будто проросшие зубы дракона, — напористое, бесцеремонное, решительное, с железной уверенностью в себе и своем образе жизни, наделенное Его энергией и целеустремленностью, жадностью к жизни и способностью к адаптации. Когда Его дети полностью созревали, когда в них возникала и выходила на первый план страсть к сытой и безопасной жизни — только тогда Он давал им знать о себе и о своей безграничной власти над их судьбами. Ибо в каждого из них была встроена «железа смерти», которую они, в отличие от истинных, первородных Многоруков, не могли из себя исторгнуть — об этом Он позаботился особо, помня роковые для Создателей последствия их ошибки. И, не покушаясь на благополучие своих отпрысков, Он стал направлять их движение в этом сложном мире, организовывать их карьеру, сообразуясь с запасом их сил и возможностей, которые Он знал лучше их, со знанием обстановки, необходимые коррекции к которой поставляли они же, но в первую очередь — со своей потребностью в свежей и полной информации из жизненно важных для Него сфер науки, производства, политики. Сеть, наброшенная Им на мир, была слишком тонка, чтобы ею можно было задушить, но сведения, имевшие хоть какую-то ценность, немедленно передавались по невидимым телепатическим нитям Ему, словно пауку в засаде.
Заложив основу своего будущего всезнания, Он выбрал Страну и приступил к главному делу своей жизни. В переплетении политических течений и партий Его малочисленная поначалу религиозная секта непостижимым для большинства образом стала стремительно разрастаться, затягивать в водоворот своей деятельности все большее число соперничающих группировок, обрастая, как снежный ком, сторонниками, умело играя на трусости и равнодушии толпы, поднимая со дна этого стоялого озера муть воинствующего невежества, оголтелой нетерпимости и жестокости, сдерживаемой до поры законом. В мутной воде Он чувствовал себя на порядок увереннее самых прожженных политиканов, Его многофункциональный мозг с ненасытностью губки поглощал стекавшуюся отовсюду информацию и воспроизводил ситуацию во всей сложности, чтобы затем выбрать оптимальное решение. Выдумывать ничего не приходилось, Он лишь обращался к своей совершенной памяти, хранившей многовековой опыт интриг и провокаций и услужливо предлагавшей набор подходящих к случаю ходов. С нужными партиями Он заключал «вечные и нерушимые» союзы, чтобы затем, когда станет выгодным, разорвать их с гениальной легкостью. Он убирал слишком решительных или проницательных деятелей, пытавшихся вмешаться в Его большую игру. Он лгал и предавал, устрашал и подкупал, убивал и взрывал — Он дрался за бессмертие.
Ступенька за ступенькой Он выбрался на самый верх, совершив то, что до Него удавалось немногим, — сосредоточив в одном лице всю духовную и политическую власть страны, то есть достигнув власти неоспоримой, почти абсолютной.
Полуденное солнце заливало горячими лучами лагуну, раскаляя воздух и камни, но Андрею не было жарко: он блаженно возлежал на пологом прибрежном валуне, и каждая накатывавшая на берег волна ласково холодила тело. Андрей мог быть доволен собой: за те минуты, на которые ему удалось нейтрализовать Дейну, он многое успел, даже исхитрился наскоро прозондировать парализованное сознание девушки, разжившись очередной порцией крайне любопытных сведений.
А теперь Дейна сидела, скрючившись, на коленях в мелководье лагуны и растерянно смотрела на Андрея. Ее руки были вывернуты за спину и скручены так, что девушка едва могла шевелить пальцами, а выпрямиться ей не позволяла короткая веревка, наброшенная на шею и закрепленная на дне.
Андрей соизволил наконец повернуть голову и взглянуть на девушку прямо.
— Ты попалась, — сообщил он спокойно. — Я закрыл стоки и блокировал управление. Уровень воды уже поднимается.
Дейна вскинулась, но веревка впилась в шею и дернула голову вниз.
— Старый, испытанный способ борьбы с ведьмами, — невозмутимо продолжал Андрей. — Католики, правда, ведьм сжигали, но мои-то предки — православные.
Снова Дейна отчаянно дернулась, из ее груди вырвался сдавленный стон.
— Пусти! — крикнула она. — Я уничтожу тебя!
— На здоровье, — не стал спорить Андрей. — А что я теряю? Да не переживай ты так — вода здесь теплая, ты даже не озябнешь.
— Чего ты хочешь?
Андрей спрыгнул с валуна и приблизился к девушке.
— Я хочу убраться отсюда, — ответил он. — И побыстрее. Ну-ка, где здесь выход?
Опустив голову, Дейна смотрела на прибывавшую воду, в широко открытых глазах разгорался ужас. Она не была труслива, возможно, она даже не боялась смерти, но ЭТО было хуже смерти. Сдавив пальцами гладкие щеки, Андрей повернул лицо девушки к себе.
— Ты захлебнешься минуты через три, — сказал он. — Не упрямься, моя радость, умей проигрывать.
Дейна отшатнулась, лицо сразу стало страшным от ненависти.
— Мразь! — крикнула она. — Выиграл? Ты?! — она захохотала, захлебываясь водой и яростью. — Ну убей меня! Ты узнаешь смерть — изнутри, и пожалеешь, что не умер сам! Ты сгниешь здесь, если раньше не сойдешь с ума!..