Анни взяла листок и погрузилась в чтение.
— Все это, кажется, не составит труда, — сказала она наконец.
— Заметьте, ему понадобится специальная терапия. Он должен понемногу ходить каждый день. Двигаться необходимо, но начинать следует осторожно, чтобы не давать сразу больших нагрузок на ноги.
Анни понимающе кивнула, и медсестра продолжила:
— Хочу вас предупредить, не удивляйтесь, если выздоровление Трэвиса будет трудным. Он думает, что до сих пор очень силен, и убедить в обратном его нелегко, да и не имеет смысла. Необходимо понимать, что операция сама по себе еще не решает проблемы, процесс восстановления после нее — очень важный фактор, игнорировать который нельзя ни в коем случае.
— Мне все понятно, — сказала Анни. — Спасибо вам за советы.
Джерт словно не слыхала ее слов. Она еще не закончила.
— И вот еще что. Процесс восстановления чреват многими осложнениями, если не соблюдать всех предписаний врача. Я думаю, вы лучше меня знаете, с каким упрямым и своенравным пациентом вам придется иметь дело. Нельзя идти у него на поводу, и надо строго стоять на своем.
Анни усмехнулась.
— Да уж, об этом мне хорошо известно! У папы довольно тяжелый характер. Правда, я привыкла, хотя понимаю, что мне придется нелегко.
Медсестра понимающе улыбнулась.
— Все образуется! — подбодрила она Анни. — Ладно, я пошла за креслом.
Анни вернулась в палату. Как она и ожидала, отец сидел на кровати полностью одетый. Мэри — рядом с ним, весело болтая о чем-то. Коуди стоял у окна.
— Мы где-то через час поедем домой, папа, — сообщила Анни.
— Ох, как долго ждать! Да еще вдобавок я проголодался. Мечтаю о хорошем горячем ужине. Эта больничная баланда мне осточертела. Анни, а у тебя осталось хоть немного сальсы? Я даже во сне ее видел.
Она кивнула и обошла палату, заглянула в тумбочку, чтобы проверить, не забыли ли чего-нибудь.
— У меня полно сальсы в кладовке, я ее готовила пару недель назад, — успокоила она отца, но вдруг обеспокоенно взглянула на него: — А тебе разве можно есть сальсу? У тебя должна быть специальная диета.
Анни достала листок с рекомендациями и пробежала его глазами.
— Тут только лишь терапевтические советы, — заметила она. — Нет ничего про то, что тебе можно есть, а чего — нельзя. Надо мне не забыть узнать у медсестры.
— И не вздумай! — возмутился Трэвис. — У меня был сердечный приступ, у меня слабые вены, но не язва желудка. Ты только спросишь эту вредную Джерт, как она тут же заявит: «Никакой острой, жирной и соленой пищи!» И все мне назло. Я тут без конца жаловался на плохую еду. Попробовала бы сама, какой гадостью они здесь кормили меня. Клянусь, они из богадельни какой-то привозят объедки.
Выпалив все это, Трэвис скрестил руки на груди и надулся. Анни тяжело вздохнула. Она понимала, что соблюдение диеты — дело сложное для ее отца. В конце концов, пусть ест ту пищу, к которой он привык. Хуже будет, если начать спорить с ним и стараться переубедить. Он только разволнуется, и у него повысится давление.
— Ну хорошо, — сказала она примирительным тоном. — Сегодня на ужин я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.
— Прекрасно. Я хочу того мяса, которое принес Коуди. Пожалуй, надо приготовить файитас, чтобы отпраздновать мое возвращение.
Коуди усмехнулся.
— У вас разве еще осталось? Могу привезти свежей говядины, если больше нет.
— Все есть, не беспокойся! Анни, пусть Коуди поужинает с нами сегодня! — приказал старик.
Анни поспешила пригласить деверя.
— Конечно, Коуди. Пожалуйста, останься поужинать с нами! Мы собираемся отметить папино выздоровление.
— С удовольствием, — ответил Коуди.
Мэри от радости подпрыгнула на кровати.
— Ура! У нас будет праздник!
Анни рассмеялась, и за ней — все остальные. Мысленно она уже стала прикидывать, какие продукты у нее остались в холодильнике после всех проблем с электричеством. Как все же здорово, что наконец отец возвращается домой!
— Праздник так праздник, — сказала Анни. — Но только без всяких сумасбродств. И слушаться меня беспрекословно, понятно?
Она выразительно глянула на отца. Тот только пожал плечами, прикидываясь, будто не понимает, о чем речь.
— Самый большой праздник для меня — хорошая еда, — сказал он. — Спокойно поужинаем в кругу семьи, потом я пораньше лягу спать — и завтра буду как новенький.
— Вы уверены, что я не помешаю вам? — спросил Коуди. — Могу зайти в другой раз.
— Да ты что? — возмутился Трэвис. — Никому ты не помешаешь. Коуди, ты же член нашей семьи. Если бы не вся эта история с операцией, я бы собрал большую компанию, и маму твою пригласил бы. Она столько для нас сделала. Но у меня и правда силенок пока нет на настоящее застолье. Поверь, даже если бы архангел Гавриил постучал ко мне в дверь сегодня вечером, я бы попросил его зайти в следующий раз.