- Оставь.
Том удивлённо посмотрел на него.
- Хорошая фотография, - ответил Шулейман на немой вопрос в его глазах. – Как ты там говоришь? В общем, я не разбираюсь во всей этой бурде, но сочетание солнечного света и прочего на ней приятно для глаза.
- Я всё равно не буду её публиковать.
- Почему?
- Не хочу бросать тень на твою репутацию. Все знают, что мы с тобой вместе, а тут какой-то левый парень в постели.
Оскар фыркнул и сказал:
- Фотографам позволено выставлять моделей в любом виде. Никто же не знает, что он на самом деле никакая не модель, а консультант в магазине.
- Люди всё знают, - с забавно мудрым видом произнёс Том.
Шулейман усмехнулся и потрепал его по волосам, и сказал:
- Ты так печёшься о моей репутации, что я могу быть спокоен.
- Совсем спокоен не можешь, - честно поправил его Том. – Но когда мне не ударяет дурь в голову, я стараюсь. Нет, не так – я не хочу и не могу делать то, что может тебе навредить.
- Мне крайне сложно навредить, - покачал головой Оскар. – Можно сказать, что невозможно.
- Одним ударом невозможно. Но если действовать по маленьким шажкам… - Том не договорил, покачал головой. – Я не хочу проверять, прав я или нет.
- С одной стороны, приятно, хотя и неожиданно, что ты заботишься обо мне. С другой, меня немного пугает, что ты так верно понимаешь, что меня нельзя подкосить одним ударом, но вполне реально сделать это постепенно. Ты как самый приближенный ко мне человек имеешь на это все шансы.
- Зачем ты это сказал? – Том серьёзно посмотрел на Оскара. – Даже если это так, я не должен об этом знать.
- Но ты ведь и так знаешь?
Оскар внимательно, пристально посмотрел Тому в глаза – в душу.
- Знаю, - ответил Том, отведя взгляд. – Но я думал немного иначе: я ходячее позорище, логично, что именно я бросаю тень на твою безупречную жизнь.
Шулейман открыл рот, но Том зажал его ладонью, не давая сказать.
- Хватит. Дай мне поработать. У меня и так накопилась куча материала. Если накопится ещё такая же куча, мне придётся провести за обработкой неделю.
Оскар отцепил его руку от себя и пробормотал сам себе, но достаточно громко, чтобы Том слышал:
- Мне больше нравилось, когда ты не работал.
Том метнул в него недобрый взгляд. Шулейман поднял руки:
- Мысли вслух.
- Я так и знал, что тебе тот вариант больше нравился. Но я не собираюсь сидеть у тебя на шее. Я не хочу каждый раз, когда захочу что-то купить, вспоминать, что трачу твои деньги.
- Другой бы не вспоминал и был счастлив. Но я уважаю твоё стремление к самостоятельности. Раз уж мне ничего другого не остаётся.
- Вот поэтому я и предпочитаю работать в одиночестве за закрытой дверью, - Том скрестил руки, нахохлился. – Мы можем часами сидеть рядом и не разговаривать, но не делать этого специально не получается никак.
- Ты меня выгоняешь?
Оскар взял Тома за подбородок и повернул к себе, немного задрав ему голову и придвинувшись ближе, оказываясь выше, чем обычно, потому что Том сидел, немного съехав.
Том был уверен, что Оскар его сейчас поцелует. И всё внутри замирало от желания получить этот поцелуй и одновременно от сидящего глубоко-глубоко внутри чувства неправильности, поскольку он недавно целовал чужие губы, ещё помнил его вкус.
Он прикрыл глаза ресницами и негромко сказал:
- Если ты меня сейчас поцелуешь, мы не остановимся. Дай мне поработать, - добавил Том обычным тоном и, убрав руку Оскара, вернулся к ноутбуку.
Инцидент забылся. Том так думал. Но ошибся. Через некоторое время, в которое честно молчал и не мешал Тому, Шулейман поинтересовался:
- Почему ты психанул?
- Потому что я припадочный, - ответил Том, не отвлекаясь от обработки.
Оскар снова повернул голову Тома к себе за подбородок, приподнял брови. Его взгляд не были директивно требовательным, но был таким, какому Тому было сложнее всего противостоять.
У Тома и так уже не было сил на новый виток противостояния и желания не было. Он замучено вздохнул, прикрыв глаза ресницами, и сказал:
- Мне неприятно, что ты меня подозреваешь. Неприятно, что ты с самого начала не веришь в меня. Думаешь, что я играю. Да, всё началось как тренировка и в какой-то момент было для меня игрой, но сейчас всё серьёзно. Оскар, я не играю, - Том поднял взгляд и посмотрел на Шулеймана.