- Я всё знаю, Марсель, - добавил Эдвин. – Не пытайся выкрутиться. Не советую.
У Марселя сдавали нервы и в эту секунду сдали. Он закусил губу и мотнул головой:
- Это всё я. Том ни в чём не виноват. Я расстался с девушкой, и мне было плохо и хотелось забыться, отвлечься, хотелось простой человеческой близости во всем смыслах… А Том… Том ведь добрый, он не отказал мне, потому что я нуждался в нём. Но для него это ничего не значит, - Марсель вскинул голову, - он вообще был пьян, мы с ним вместе пили. Он любит Оскара.
Марсель не думал, что он делает. Надо было спасать свою шкуру, но на себе он уже поставил крест и хотел спасти Тома, хотя бы его. Не потому, что он любил Тома – он максимум был влюблён, но это сейчас и в принципе не имело никакого значения. Он просто хотел спасти, пользуясь призрачной возможностью, которая, как ему казалось, существовала.
Эдвин не перебивал его и выслушивал с нечитаемым видом, и спросил, когда Марсель закончил:
- Как ты расстался с девушкой, если ты гей?
«Почему я сказал «с девушкой?! Почему?!».
- Да, я гей. Но мне не везёт с мужчинами, поэтому я попробовал встречаться с девушкой. И…
Эдвин не дал Марселю договорить:
- Марсель, я занятой человек. Если ты продолжишь тянуть, мне придётся… поторопить тебя.
У Марселя в животе всё сжалось в напряжённый, тугой, колючий комок. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, что на самом деле означает это «поторопить». Марсель понимал, и понимал, что спасения у него нет.
Эдвин по лицу понял, что Марсель всё понимает, и указал рукой в сторону гостиной, часть которой была видна в дверном проёме:
- Пройдём в комнату. Там будет удобнее разговаривать.
Он сам не сдвинулся с места, ждал, чтобы Марсель пошёл вперёд. Марсель повиновался, шёл, ни жив, ни мёртв, не чувствуя ног. Он не слышал шагов Эдвина, но, видимо, тот шёл прямо у него за спиной, потому что, когда Марсель сел на диван, через секунду мужчина встал перед ним и снова сложил руки на груди.
- Марсель, я знаю, что происходит между тобой и Томом. Лгать бесполезно – если только ты не хочешь отяготить свою совесть.
Эдвин блефовал. Он не знал всего, и только из разговора с Марселем узнал, что сексуальная связь уже свершилась – он допускал, что она ещё только планируется. В этом и был смысл встречи – узнать всё от первоисточника, участника измены.
- Я хочу услышать версию от твоего лица, - добавил Эдвин. – Рассказывай, Марсель.
Марсель молчал и смотрел в пол, нервно сцепив, сжимая руки на коленях. И произнёс:
- Я сказал правду.
Тупое благородство. Очень тупое и опасное благородство… Но он не мог рассказать, как всё было на самом деле и тем самым подставить Тома, обречь его на то страшное, ледяное, неумолимое, что сейчас витало рядом с ним самим. Потому что по правде Том виноват, он будет выглядеть очень виноватым и заслуживающим наказания.
- Ты утверждаешь, что воспользовался состоянием Тома и что он все разы был пьян?
«Все разы» - это резануло, дало понять, что Эдвину на самом деле всё известно. Марсель не понимал, что Эдвин ведёт с ним игру, он вообще не мог думать, съёжился.
И было очень страшно от того, как Эдвин перевернул его слова – в каком свете он представал. Он представал почти насильником.
- Том понимал, что делает, - не отказываясь от своих слов, попытался оправдаться Марсель. – Но алкоголь всегда помогает решиться сделать то, чего в трезвом состоянии человек не сделал бы.
- Считаешь, что Том хотел, но не мог решиться, а алкоголь помог?
- Нет, - Марсель мотнул головой. – Нет. Том ещё в первый раз, когда мы гуляли, сказал, что я ему не нравлюсь. Ему вообще не нравятся мужчины – только Оскар.
Эдвин покивал, выдержал паузу и спросил:
- Не хочешь признаваться? Хорошо. Твоё благородство похвально.
- Я не…
- Помолчи, Марсель, - холодно одёрнул парня Эдвин. – Или ты готов говорить правду?
Марсель закрыл рот, не ответил, то напряжённо, настороженно следил за Эдвином исподлобья, то опускал взгляд в пол. Эдвин прошёлся туда, сюда и, словно рассуждая вслух, сказал: