Вместо того, чтобы объяснять, Кристиан решил показать на примере:
- Представь, что Оскар на твоём месте. Он тебе изменял, но порвал те отношения и остался с тобой, потому что он тебя любит. Хотел бы ты знать о том, что он был с кем-то другим?
Том задумался. Он хотел бы сказать «да», ведь он только что выступал за честность. Но он не мог так сказать, потому что думал и чувствовал иначе.
- Нет, не хотел бы, - покачал головой Том.
- И я не хотел бы, - кивнул Кристиан. – Многие думают, что в таком случае лучше горькая правда, но на деле не могут справиться с ней. Я сам не первый год живу и у меня много друзей и подруг, в чью личную жизнь я посвящён, я много чего видел. Но молчание уместно только в том случае, если ты хочешь остаться с человеком. Я хотел это сказать, но мы немного ушли в сторону.
Том напрягся, предчувствуя, что сейчас последует что-то, чего он не хочет слышать.
- Если же тебе нужен Марсель, - говорил Кристиан, - ты должен всё рассказать Оскару и уйти от него. Никто не заслуживает, чтобы его обманывали. Я не знаю, как вы с Оскаром живёте, но мне кажется, что он этого тоже не заслуживает. Будь честен, Том. Сначала перед собой, потом перед другими, даже если страшно.
Как в воду глядел. Том опустил глаза и закусил губу.
- А если я не могу выбрать? – негромко проговорил он.
- Если не можешь сделать выбор, возможно, тебе никто из них не нужен по-настоящему.
Они на некоторое время замолчали: Том думал, осмысливал слова отца и себя, а Кристиан не мешал ему и наблюдал течение мыслей на его лице. Но затем Кристиан заговорил:
- Тебе плохо с Оскаром?
- Нет, мне хорошо, очень хорошо. Но…
- Но тебе чего-то не хватает? – предположил Кристиан.
- Вроде того, - Том невесело, неопределённо улыбнулся, лишь приподнял уголок губ и тут же опустил. – Мне хорошо с Оскаром, я бы даже сказал идеально, но… Но мне захотелось чего-то ещё, другого, нового – я не знаю, как ещё объяснить это, и меня потянуло к Марселю. Разве у тебя никогда такого не было за всю жизнь с мамой? – он посмотрел на отца.
- Никогда, - качнул головой Кристиан.
В его голосе не было ни тени сомнений или лукавства.
- Что, вообще ни разу?! – неверующе воскликнул Том, всплеснув свободной рукой. – Даже когда мама болела? Неужели тебе не хотелось, ну… отдушины? Не хотелось хотя бы на час вырваться из тяжёлой реальности в другую жизнь?
- Не хотелось. Когда Хенриикка болела, мне хотелось только того, чтобы она вернулась к нормальной жизни, и я думал только о том, как помочь ей, как уберечь нас всех – тех, кто остался, в этой тяжёлой ситуации. В нашей жизни было немало непростых и откровенно ужасных моментов. Самым тяжёлым был момент, когда мы потеряли тебя после рождения. Я не буду сейчас рассказывать, что тогда происходило, но это было страшное время. Я мог уйти от Хенриикки, вернуться домой и завести новую семью, чтобы меньше напоминало мне о боли. Я знал, что могу это сделать, но я ни разу не думал об этом.
Тому стало очень, почти болезненно стыдно, и он снова опустил глаза. Он никогда не думал о том, как повёл бы себя, если бы их с Оскаром безоблачная жизнь дала трещину. Но то, что он сказал, говорило о многом… Наверное, окажись они с Оскаром в сложных жизненных обстоятельствах, он бы сбежал, не захотел быть сильным, ответственным, прижатым этим гнётом.
Том попробовал представить себе такую ситуацию, что-то столь же сложное, как то, через что прошли его родители, обстоятельства, в которых партнёрам необходима поддержка друг друга, особенно одному из них. Думать об этом было страшно – страшно понять, что ты действительно малодушный трус, который чуть что сбежит, как крыса с тонущего корабля. И у Тома всё равно не получалось вообразить себе такую ситуацию, не получалось вообразить Оскара слабым и нуждающимся в его поддержке.
- Прости меня… - проговорил Том, не поднимая взгляда.
- За что? – удивился Кристиан.
- За то, что я не такой, как ты, - Том всё же посмотрел на него, посмотрел с искренним сожалением в глазах.
- Ты и не должен быть таким, как я.
- Ты остался верным в очень сложных обстоятельствах. А у меня всё хорошо, но я всё равно куда-то бегу, чего-то ещё хочу. Такое чувство, что я с жиру бешусь.