- Здравствуйте.
К концу улыбка стала неуверенной, поскольку она была вовсе неуместна с человеком, с которым в последний раз виделся на месте казни.
- Привет, Том. Ты можешь уделить мне немного времени? Мне нужно с тобой поговорить.
Том непонятно для чего оглянулся на улицу и затем кивнул:
- Да, могу.
- Садись.
Эдвин подвинулся на сиденье. Едва за Томом закрылась дверца, тяжёлый автомобиль плавно и бесшумно тронулся с места. Том снова не понял, что добровольно зашёл в капкан. Интуиция молчала, он доверял Эдвину.
Не было слышно шума двигателя, не играла музыка, звуки с улицы не проникали в салон, в нём царила полная тишина. Непрозрачная перегородка отделяла их от водителя, и во всей этой тишине и уединении в строго замкнутом пространстве становилось немного неуютно. Эдвин не спешил заговаривать и не смотрел на Тома. Том сам обратился к нему:
- О чём вы хотели со мной поговорить?
Эдвин не торопился с ответом, чем заставил Тома слегка занервничать, подумать, что возникли какие-то проблемы. Какая может быть проблема, связанная с ним, Том не успел подумать – и не смог бы такую придумать. Разве что это связанно с Оскаром…
Проигнорировав вопрос, Эдвин спросил в ответ:
- Том, ты считаешь себя умным человеком? – он наконец-то посмотрел на парня, развернувшись к нему вполоборота.
Тома вопрос удивил. Он задумался, отведя взгляд и чуть наклонив голову набок, и сказал:
- Нет, не считаю. То есть – я не считаю себя тупым, но я и не умный. Я средний.
Эдвин кивнул, принимая ответ, и задал новый вопрос:
- Как думаешь, что отличает умного человека от глупого?
- Коэффициент интеллекта? – предположил Том.
Он сам понимал, что это глупый вариант. Но он не хотел пускаться в размышления вслух в попытке объяснить, что он думает на этот счёт.
Эдвин усмехнулся с его слов и сказал:
- Умного человека от глупого отличает то, что умный думает о последствиях своих действий.
- В таком случае я очень умный, - Том широко улыбнулся. – Я много думаю, это моя проблема.
- Важно сначала думать, а потом делать.
Слова Эдвина покоробили Тома, потому что не так уж давно Оскар ему говорил то же самое «надо сначала думать, а потом делать». И взгляд у Эдвина при этом был какой-то – хлёсткий, холодный, направленный точно в глаза.
Том потупил взгляд и пожал плечами:
- Значит, я не умный.
Он выдержал паузу и посмотрел на мужчину:
- Вы об этом хотели со мной поговорить, о разнице между глупыми и умными людьми? – спросил Том и качнул головой: - Я не очень хороший… - он задумался, нахмурился. – Как называют человека, который участвует в дискуссиях? Дискусс? Дискуссатор?
Эдвину стало противно от Тома, и он, не слишком это скрывая, скривил губы. Сидит тут, дурачка изображает и ресницами хлопает с видом святой невинности. Но Эдвин и лично видел другое лицо Тома, там, в здании заброшенной фабрики в ноябре. И он знал, что Том с гнильцой, раз способен на измену – на регулярную связь на стороне, и он достаточно умён и изворотлив, раз, живя с Оскаром, сумел на протяжении полутора месяцев скрывать свои похождения.
Том заметил выражение лица Эдвина и – может быть, показалось? – тень презрения в его серых глазах. Он снова потупил взгляд, перехватил руку рукой, потирая большим пальцем правой тыльную сторону левой ладони, и произнёс:
- Извините.
Он вновь открыл рот, но отвлёкся на окно и то за ним, что они проезжали. Благодаря регулярным прогулкам Том изучил не весь город, но в части его ориентировался прекрасно.
- Ой, мы не в ту сторону едем, - сказал Том. – Мне надо домой, а мы едем в противоположную от центра сторону.
- Тебе не надо домой.
- Почему? – Том удивился ответу Эдвина, непонимающе нахмурился. – Надо. Или…
Том запутался в том, что хочет сказать, мотнул головой.
- Эдвин, я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите. Куда мы едем?
- Далеко, Том.
- Далеко – это куда? – Том завертел головой, повернулся на сиденье, оглядываясь в заднее стекло.