Концов не найти, только если его же люди не заговорят. Но они не заговорят. А Том не восстанет из мёртвых, чтобы рассказать, кто его убил.
Эдвин не был одним из тех людей, которые получают удовольствие, лишая жизни. Но, думая о смерти Тома, он испытывал именно удовольствие, удовлетворение. Это застарелый гештальт наконец-то закрывался.
Том посмотрел в окно за Эдвином: они были на окраине города, минут через пять доедут до его черты. Это конец.
Том сглотнул, покосился на Эдвина, который не следил за ним, понимая, что ему некуда деться из запертой машины на ходу, и, казалось, не проявлял к нему вообще никакого интереса. Как Том понял, у Эдвина есть при себе пистолет. Теоретически, у него может получиться его отнять. Но что дальше? Том понимал, что не выстрелит, просто знал это. А даже если выстрелит, то что дальше? Есть ещё водитель, а может, двое людей там, за перегородкой. Том, когда подходил к машине, не посмотрит, сидит ли кто-то на переднем пассажирском месте, да и стёкла были настолько глухо темны, что он бы всё равно ничего не увидел.
Время уходило. Он вообще не знал, сколько у него его, этого времени, в запасе. Пять минут? Час? Том снова посмотрел в окно: вот-вот они покинут город и, набрав скорость, устремятся в неизвестное ему «туда», где он сгинет.
Выхода из стальной клетки на колёсах нет. А там, на месте, у него уже не будет шанса. Нужно придумать что-то до.
Том прикусил кончик большого пальца на левой руке. Он нашёл только один способ спасения. Его правая рука была закрыта от Эдвина туловищем. В правом кармане лежал телефон. Максимально осторожно, чтобы не было заметно со стороны шевеления, двигая только кистью, Том выковырял телефон из кармана. Мобильник лёг на сиденье.
Позвонить вслепую и не ошибиться ни в одном движении почти невозможно, но другого шанса у него не было. И возможности посмотреть на экран хотя бы на секунду тоже не было, иначе выдаст себя. Эдвин уже дал понять, что он всё видит. Но он не может увидеть того, что происходит за преградой.
Том не двигался, смотрел в пол и жевал палец, и орудовал пальцами. Разблокировать. Держать в голове расстановку иконок на экране, точно высчитывать каждое движение, чтобы не нажать лишнего, поскольку он не сможет увидеть ошибку и вернуться назад. От напряжённой собранности пульс стучал в висках, и виски взмокали, и он ещё прислушивался к Эдвину и, не скашивая глаз, следил за ним боковым зрением.
Как же тянуло посмотреть на экран…
Кнопка «вызов». Том не знал, пошёл ли вызов, но взял за единственную версию, что пошёл, а не он сидит и ждёт впустую. Потому что это была его единственная надежда – звонок Оскару. Том и мысли не допускал, что Оскар может быть в курсе происходящего.
- Да? – ответил Шулейман.
Том не слышал, зажимал пальцем динамик, чтобы звук не донёсся до Эдвина. Он верил, верил, что не ошибся. Нужно было что-то сказать, чтобы Оскар понял, что происходит. Оскар спасёт его.
Том убрал палец с динамика и повернул голову к Эдвину:
- Вы ведь на самом деле не выстрелите в меня сейчас? – спросил он неуверенным голосом. – Мы же в машине?
- Машине ничего не будет.
Помолчав, Том задал ещё один вопрос:
- Куда мы едем? Долго ехать?
Эдвин посмотрел в окно, затем на часы на левой руке и ответил:
- У тебя есть ещё два часа.
Голоса доносились до Оскара приглушённо, но он всё равно узнал Эдвина. Он отклонил вызов.
Через пару секунд у Эдвина зазвонил телефон. Он ответил, но не успел даже поздороваться и услышал:
- Вези Тома домой, - спокойно приказал Оскар. – Ко мне. И сам зайди.
Не ожидая ответа, он отключился. Он не сомневался – Эдвин не рискнёт ослушаться.
Опустив телефон, Эдвин непонимающе, неверующе, с ненавистью уставился на Тома. Звонок Оскара не мог быть случайностью. Теперь он ничего не может сделать, потому что Оскар знает, что Том с ним.
Эдвин резко схватил Тома за скрытую от него, правую руку, вытягивая её к себе, и увидел – лежащий на сиденье мобильник. Не нужно было проверять, чтобы понять, что Том сделал.