Страшно было до спазма межрёберных мышц и мелкой, противной, бесконтрольной дрожи мышц челюстных. Наверное, этого не было заметно со стороны, но Том чувствовал эту гадкую, ноющую, раздражающую мозг дрожь.
- Ну, может быть, ты что-нибудь уже скажешь?
Молчание нарушено. Приговор…
Том сглотнул, чувствуя болезненный спазм ещё и в горле, и тихо спросил в ответ:
- Мне уйти?
- А ты хочешь уйти? – также ответил вопросом на вопрос Шулейман, пристально, выжидающе смотря на Тома.
Том отрицательно покачал головой – и его прорвало. Он зажмурился, зарыдал и упал на колени. Подполз к Оскару и обхватил его за ноги, утыкаясь лицом в колени.
- Прости меня, прости… Ты совершенно верно поставил мне диагноз при первой встрече, я клинический идиот!.. Я…
- Я по-прежнему запрещаю тебе сморкаться в мою одежду, - Шулейман попытался стряхнуть Тома.
Том вскинул голову, разомкнул руки, резко втянул воздух и подавился содержимым носа, потёкшим в горло.
- Не давись, - сказал Оскар. – Я не хочу тебе сопливому делать искусственное дыхание.
Том прокашлялся, постучав себя кулаком по груди, и непонимающе посмотрел на Шулеймана исподлобья. Он не мог понять, почему Оскар так спокоен, говорит в своей обычной манере. Или ему кажется?
Он даже плакать перестал от неожиданности и растерянности, только нос продолжал подтекать.
- Оскар, я…
- Ты клинический идиот, - кивнул Шулейман. – Это я понял. Что ещё?
- Я…
- Ты мне изменил, - снова сказал за Тома и кивнул Оскар.
Том потупил взгляд и тихо сказал:
- Это правда.
- Я знаю.
Том поднял взгляд. Он определённо не понимал, что происходит – что происходит у Оскара в голове? Он подумал, что, может быть, потерял сознание от перенапряжения и этот разговор лишь его галлюцинация.
- Почему ты так спокоен? – неуверенно, но не опуская глаз спросил Том.
- Потому что для меня это не шок-новость. Всё идёт по плану, - пожал плечами Шулейман.
- В смысле по плану? – Том округлил глаза и забыл дышать.
У Оскара не было шока, зато был у него.
- В том смысле, что я знал, что ты загуляешь, - отвечал Оскар. – Правда, я думал, что всё будет немного иначе: ты найдёшь того, кто тебе понравится по-настоящему, и уйдёшь от меня. Но настоящий вариант мне нравится больше.
- Ты не злишься? – неверяще спросил Том.
- Как видишь, - пожал плечами Шулейман. – Я знал, что ты спишь с Марселем. Не на сто процентов я бы уверен, но я не удивился.
- В смысле знал? – выдохнул Том; глаза у него расширялись всё больше, хотя казалось, больше некуда.
- В том самом. Помнишь наш разговор, когда я увидел его фотографию в постели? Ты очень виртуозно играл, я даже тебе поверил и почти почувствовал себя виноватым за то, что незаслуженно оскорбил тебя. А потом я подумал… Ты кое в чём прокололся. Знаешь в чём?
Оскар пристально, с хитрой чертинкой во взгляд посмотрел в глаза Тому, выдержал паузу и сказал:
- Хотя с чего это я буду облегчать тебе жизнь, а себе усложнять? Сам думай, в чём твоя ошибка.
- Почему ты не сказал, если знал?
- Потому что ты бы всё равно всё отрицал и желаемого результата я бы не добился. Иногда лучше выждать время и просто понаблюдать. Так я и поступил. Я решил дождаться «фазы Тома» и тогда прижать тебя и вывести на чистую воду?
- Фазы Тома? – непонимающе переспросил Том.
- Да. Заметил ты или нет, но тебя швыряет из стороны в сторону. Ты ведёшь себя то как Том, то как Джерри. Вот сейчас у тебя «фаза Тома».
- Я не понимаю… - Том покачал головой.
У него мозг жижился и отказывался перерабатывать информацию.
- Точно «фаза Тома», - сказал Оскар.
- Оскар, неужели тебе всё равно? – спросил Том и снизу посмотрел на парня. – Я же… - он нервно качнул головой. – Я изменял тебе, я обманывал тебя…
- Я понял с первого раза, можешь не пересказывать, - остановил его потуги Шулейман.
- Тебе всё равно? – повторил Том.
- Нет, мне не всё равно. Но у меня есть только два пути: принять твоё поведение или страдать – самому или бонусом заставить страдать и тебя. Заставить тебя страдать?