Он сказал. Он знал, что поступает правильно, и никак иначе поступить не хотел. Но в груди кололо и тянуло. Такого друга, как Том, у Марселя никогда не было, и, наверное, никогда не будет. Но его и не должно было быть, изначально не должно было. Это какая-то ошибка в системе мироздания, что они сошлись.
Марсель не мог сказать, что в Томе такого особенного – он просто удивительный, и терять его, отказываться от него было больно. Но если не отказаться, может быть ещё больнее.
Том, услышав его, замолчал в тяжёлом, нежданном, неприятном недоумении. От улыбки в глазах не осталось и следа, она сменилась напряжением и растерянностью.
- Ты не хочешь меня видеть? – переспросил Том.
- Хочу, - Марсель не удержался от того, чтобы сказать правду; он был серьёзен, напряжён. – Но мы больше не должны встречаться. Это было ошибкой.
- Если ты говоришь о нашей связи, то я тоже так думаю, - мотнув головой, спешно проговорил Том. – Об этом я и хотел с тобой поговорить. Вот чёрт… Я не хотел решать это по телефону, но нам лучше снова быть только друзьями.
Он выдержал паузу и осторожно добавил:
- Ты согласен?
Марсель устало вздохнул и свободной рукой потёр лицо. После позавчерашнего визита Эдвина он и так не мог спокойно ни спать, ни жить, а этот разговор выжимал остатки сил, душу выматывал. Хотелось скорее закончить, поставить точку и забыть.
- Не согласен, - ответил он. – Мы больше не будем общаться. Пожалуйста, не звони мне, не пиши и не приходи. И на работу ко мне тоже не приходи.
Он думал, что, наверное, надо будет сменить место работы. Как раз его работа была не той, за которую стоит держаться. Правда, уходить ему было некуда.
- Марсель, что случилось? Почему ты так говоришь? Я не понимаю.
- Ничего не случилось.
- Тогда почему? Я тебя чем-то обидел? Или… Я не знаю. Ты можешь объяснить?
Марсель вновь вздохнул и потёр лицо, и сказал:
- Ко мне приходил Эдвин.
Он подумал, что, раз ситуация уже разрешилась, он может об этом рассказать.
- Так вы знакомы? – глупо спросил в ответ Том.
- К сожалению, да.
Наивное непонимание и взбудораженность схлынули. Том внутренне напрягся, переложил телефон в другую руку и спросил:
- Он ведь ничего с тобой не сделал?
- Нет. Но обещал сделать.
- Не сделает! – с непоколебимой уверенностью воскликнул Том.
Он мотнул головой и улыбнулся, потому что ему наконец-то стало ясно, почему Марсель так себя ведёт, и его причины были уже решённым вопросом.
- Оскар поговорил с Эдвином, он ничего тебе не сделает. Ты зря переживаешь. И… Извини за то, что втянул тебя в такую ситуацию.
- Ты не виноват. Но это ничего не меняет.
- Почему не меняет? – Том всплеснул рукой. – Марсель, ты слышал меня? Никто ничего не сделает. Да и за что делать, если мы будем просто друзьями?
- Теперь никто не поверит, что мы просто друзья.
Марсель слышал, как Том открыл рот, хватанув воздуха для ответной тирады, и, пресекая её, добавил:
- Можешь считать меня трусом, но я боюсь. Я не хочу бояться и не хочу, чтобы произошло что-то плохое. Поэтому нам лучше прекратить общение.
- Марсель…
- Том, пожалуйста, - Марсель покачал головой, перебив Тома. – Я не переменю своего решения. Прощай.
Он отключился. Том посмотрел на экран телефона, на котором горела заставка и часы, и опустился на край кровати, положив руки на колени.
Краски померкли. Тому было грустно, тоскливо и обидно, но он не мог ни в чём обвинить Марселя и не хотел названивать или ещё что-то делать, чтобы переломить ситуацию и сохранить его – он слишком хорошо знал, что такое страх. Марсель имел полное право не хотеть водиться с ним, с тем, кто несёт угрозу. Том принял его выбор, но от этого принять потерю было не легче.
Том не хотел терять Марселя. Это было не то острое, пробивающее насквозь и парализующее чувство, какое он испытывал, думая, что потеряет Оскара. Но сейчас он тоже ощущал сквозняк в груди, знакомый сквозняк, который приходит, когда теряешь кого-то, кто занимал свою нишу в сердце, когда жизнь вырывает из тебя этот кусок, и на его месте неминуемо образуется пустота. От пустоты всегда веет холодом и чёрно-серым безрадостным цветом.