- Да, - вновь кивнул Марсель.
Казалось, что его заклинило, потому что в который раз подряд он повторял только «да».
- Что ты понял? – поинтересовался Шулейман, не сводя с него цепкого взгляда.
- Ты не собираешься меня убивать, - неуверенно произнёс Марсель.
Собственные слова показались ему нелепыми и невозможными, хотя они были именно тем, что он должен был сказать. Если не ошибся, конечно. Но никакого другого вариант он не видел.
- Правильно, - кивнул Оскар. – Побольше уверенности и было бы вообще здорово.
Он сощурился, выдерживая паузу, и похлопал Марселя по плечу, усмехнулся:
- Да выдохни уже. А то в обморок грохнешься, у вас тут и так вентиляция ни к чёрту.
Оскар не прилагал силу, но у Марселя всё равно подогнулись колени. Хорошо, что не упал, а только покачнулся. Он не ожидал, что Шулейман будет с ним так говорить – нормально, по-свойски, и тем более не ожидал, что тот до него дотронется.
Шулейман с его реакции вновь усмехнулся, громче, ярче, и вновь похлопал его по плечу. Том поймал себя на том, что сверлит Оскара напряжённым взглядом, потому что – он касается Марселя. Он большим волевым усилием заставил себя отвернуться, поскольку это уже никуда не годится: приревновать Оскара к Марселю, с которым сам изменял ему. Это уже паранойя, мания, что-то нездоровое, а ещё глупое и насквозь бессовестное.
«Так-то теперь Оскар имеет полное право мне изменить», - сам себе сказал Том и через секунду мысленно взвыл.
Хоть разумом он так считал, но всё остальное считало иначе и вспыхивало опасным огнём от одной мысли о том, что Оскар будет с кем-то другим. У него даже от простого близкого общения Оскара с кем-то крыша ехала, что же будет, если он изменит?! Том точно знал одно – это не станет концом, не отвернёт его от Оскара, но вот что будет непосредственно в тот момент, Том не мог представить. Думая об этом, он видел только ядерный взрыв.
«Мне надо лечиться, - заключил Том. – И избавиться от оружия, а то мало ли…».
Он перевёл взгляд к Марселю, напоминая себе, что они здесь ради разговора с ним, и Оскар ему помогает. Надо быть благодарным – и Том был! – но что-то пошло не так. Всякий раз, когда он видел у Оскара хотя бы намёк интереса к кому-то, привычное сознание выключалось, и в нём просыпался кто-то незнакомый, жёсткий, способный на всё, и не в мыслях, но в крови пульсировало, застилая глаза чёрно-алым: «Моё! Ты не смей! Ты не трожь!».
- Кстати, - произнёс Шулейман, - дружить с Томом – это не требование, за отказ тоже ничего не будет. Дальше разбирайтесь сами. Буду в машине, - сказал он Тому и покинул раздевалку.
Том и Марсель смотрели друг на друга и молчали, обоим было неловко.
- Теперь я понимаю, почему ты с Оскаром, - с немного нервной улыбкой произнёс Марсель. – Он… поразительный человек. Я не могу представить, кто ещё в таких обстоятельствах повёл бы себя так, как он.
- Да, он уникальный человек, - улыбнулся Том, а следом насторожился, прицепившись к словам друга. – Ты тоже так думаешь?
Он влепил себе мысленную оплеуху, сгоняя злостное помешательство, протяжно вздохнул и потёр руками лицо.
- Марсель, мне стыдно, но лучше я признаюсь сразу. Во время вашего разговора я приревновал Оскара к тебе и сейчас это продолжает меня тревожить.
- Ты с ума сошёл?! – округлив глаза, воскликнул Марсель. – Извини… Я хочу сказать…
- Ты всё правильно сказал, - кивнул Том, прервав друга. – Я сошёл с ума, каждый раз схожу, когда что-то такое происходит. Ты бы видел, что со мной творится, когда Оскар разговаривает с моей сестрой. – Том покачал головой и посмеялся с себя: - Хорошо, что она моя сестра, а то я мог бы сделать какую-нибудь глупость.
- Так я, оказывается, не того боялся?
- Да, - уверенно, глубоко кивнул Том. – Из нас двоих я опаснее. У меня вид и амплуа невинной овечки, поэтому про меня невозможно так подумать, но внешность обманчива и под белой шкуркой может скрываться что угодно, не безобидная овечка. Есть такой фильм ужасов – «Паршивая овца» называется, по-моему. Там по сюжету… Что я несу?
Он сконфуженно посмеялся с себя, потерев кулаком лоб, и взглянул на Марселя.
- Я скучал по тебе, - произнёс тот с искренней улыбкой.