- Помирились? – поинтересовался Шулейман.
- Да, - Том открыто улыбнулся ему.
- И в горизонтальной плоскости помирились? – Оскар склонил голову набок, смотрел пристально, хитро, с прищуром. – Хотя нет, там в горизонтальной негде. В вертикальной?
Вместо ответа Том шагнул к нему и, привстав на носочки и взяв его за затылок, поцеловал.
- Пытаешься переключить меня и уйти от ответа? – усмехнулся Шулейман, разорвав поцелуй, но держа Тома в объятиях, сцепив руки у него на пояснице.
- Закрываю тебе рот, чтобы ты не портил светлый и радостный момент моей благодарности тебе, - хлёстко-прямолинейно ответил Том, смотря ему в глаза и также обнимая – за шею.
Он говорил это с затаённым игривым лукавством, доставшимся от «старшего брата», но стал серьёзным, добавил:
- Правда, спасибо. Ты не только не дал мне пинка под зад за моё поведение, но и помог исправить то, в чём ты даже не виноват. Я не могу поверить в то, что так бывает, но я знаю тебя, поэтому верю.
- Скажи ещё раз, - Оскар снова наклонил голову набок, смотрел в глаза, на губах блуждала ухмылка.
- Спасибо, - безропотно произнёс Том, улыбаясь и губами и глазами. – Спасибо, - повторил он шёпотом, потянувшись за новым поцелуем.
Его на самом деле распирало от благодарности и ощущения щемящего счастья до головокружения. Эти чувства требовали телесного подтверждения и выплеска. Поэтому он хотел касаться, целовать. Хотел, хотел, хотел.
Но Том не успел поцеловать. Оскар его опередил: схватил крепко, директивно, почти больно и первым впился в губы.
Для Тома сейчас не существовало ни шумной улицы, ни текущего мимо них потока прохожих, ни даже солнца – того, которое ярко светит в небе и льёт тепло. Он оглох и ослеп для всего остального мира.
Оскар, не прерывая поцелуй, отпустил Тома и, опустив руки ниже, схватил его обеими ладонями за ягодицы, крепко, беспардонно, ни капли не таясь и не стесняясь того, что они посреди оживлённой улицы. От этого нехитрого, прямолинейного, как удар в лоб, и одновременно ничего не требующего, просто существующего здесь и сейчас действия у Тома по позвоночнику прокатилась раскалённая волна.
Кровь мгновенно ударила в пах. Дыхание сбилось и сердце зачастило. Мысли исчезли. Ноги ослабли, и казалось, что земля под ногами покачивается. Зрачки расплылись и в глазах поплыло. Последнее стало и ощутимо, и заметно, когда Оскар отстранился, и Том открыл глаза. Том по глазам – по потемневшему, яркому, по-особенному блестящему, поплывшему взгляду видел и понимал, что Оскар сейчас чувствует то же самое, что и он.
- Жаль, что у меня в машине нет заднего сиденья, - задумчиво произнёс Шулейман.
- Но мы ведь можем пойти в машину?
Шулейман вопросительно выгнул бровь. Он не понимал, что у Тома на уме, но ему это уже нравилось.
- Пойдём.
Оказавшись в автомобиле, Том десять секунд сидел неподвижно и смотрел на Оскара. Затем подался к нему, поцеловал – отрывисто – в губы, в щёку, в косточку на нижней челюсти. Поцеловал – уже основательнее – в шею. Том медленно спускался, касаясь, прихватывая губами горячую кожу, насколько позволяла застёгнутая рубашка, и одной рукой начал расстегивать ремень Оскара.
Кончики пальцев покалывало. Том не думал, что делает – он делал то, чего хотел. Шулейман не мешал и молчал, с интересом наблюдал за его действиями. Это было тоже своего рода удовольствие, какое-то особенное удовольствие – видеть, что Том делает. Видеть и всё равно не понимать до конца, что будет или не будет дальше, поскольку с ним сложно быть в чём-то уверенным.
Расправившись с ремнём и ширинкой и с помощью Оскара приспустив на нём джинсы и трусы, Том обхватил ладонью ствол у основания и наклонился над его пахом. Закрыв глаза, он взял в рот совсем немного, сжал губы, втянув щёки, обсосал, обводя языком, и двинулся дальше, чувствуя, как горячая, твёрдая плоть прокатывается по языку.
Знание «нужно брать как можно глубже» уже не первый месяц как превратилось для Тома в идею фикс «взять в горло». Он, оправдываясь перед собой, что просто ради интереса читает, изучал теорию горлового минета и пришёл к выводу, что это несложно. Нужно только решиться.
Он решился.
Том не спешил, но действовал направленно. Головка проскользнула по корню языка и коснулась горла. Момент икс. Том сглотнул, пока у него ещё была такая возможность, глубоко вдохнул и плавно опустился ниже, пропуская член в горло. Оскар невольно распахнул глаза и схватил его за плечо. Он уже по первым действиям Тома в машине понял, что дело, должно быть, идёт к минету, но горлового он никак не ожидал. Том снова его удивил.