Думал о том, что попал, и продолжает пропадать. Но Шулейман не собирался прекращать (или пытаться прекратить) это погружение в пучину-трясину, ему нравилось это свободное падение [парение в вышине], в конце которого есть риск расшибиться в лепёшку. Пусть. Если в омут – то вниз головой, и будь, что будет. А что будет потом, он и так знал и был уверен, что готов.
Тревоги, связанные с поведением Тома, забылись, стёрлись, ушли за кулисы сознания. Даже дипломированный, незаурядный специалист в соответствующей области не в силах на «раз» отследить и разоблачить хитрости собственной психики, посредством которых она бережёт «равновесие и счастье».
Механизм защиты – отрицание.
Позабытый нож остался лежать в складках скомканного в изножье покрывала.
Глава 3
Глава 3
Смотри, даже небо над нами сама безмятежность.
Мне кажется, или ты стал осторожней, чем я?
Вельвет, Маленький принц©
- Пап, а что, если я гей? – ошарашил Том отца вопросом посреди разговора на совершенно другие темы.
Кристиан на экране ярко выгнул брови, долгие три секунды осмысливал столь неожиданную реплику и, наконец, дал ответ:
- Ничего страшного.
«Неудачный ответ! Очень неудачный ответ», - мысленно обругал себя он.
- В смысле – это твоё дело, с кем тебе проводить время и кого любить, - исправился Кристиан и спросил: - А почему ты спрашиваешь?
Том закусил губу и опустил глаза, начал выводить пальцем спираль на покрывале, на котором сидел, подбирая слова, волнуясь.
- Потому что я начинаю допускать мысль, что могу им быть, - начал он объяснять свои размышления и путаные чувства. – Я всегда точно знал, что не гей, мне никогда и в голову не приходило в этом усомниться, поскольку я всегда обращал внимание только на девушек – насколько я вообще мог его обращать без содрогания, и до всего тоже смотрел только на девочек. Но сейчас я… с мужчиной, и мне хорошо с ним и мне даже кажется, что это может быть чем-то большим.
- Этот мужчина – Оскар?
Том кивнул. Кристиан не стал сдерживать лёгкую понимающую и немного задумчивую улыбку: вот всё и выяснилось. Конечно, и так всё указывало на то, что Том и Оскар не просто друзья, несмотря на то, что категорически сложно было в это поверить, ведь всё, что знал о сыне, противоречило возможности таких отношений. Но одно дело – предполагать, а другое – знать точно от первоисточника.
Шока не случилось. Кристиан этот не-факт-что-факт давно уже принял.
- Что ты об этом думаешь? – спросил Том, украдкой, исподлобья посмотрев на отца на экране.
Кристиан развёл руками, иллюстрируя свою полную растерянность касательно того, что он должен ответить, и произнёс:
- А что мне думать? Тут думать должен ты. Это твоя жизнь, тебе решать, как и с кем её жить. А Оскар мне нравится.
- То есть ты не расстроишься, если окажется, что мне нравятся мужчины?
- Конечно нет. Мы любой твой выбор примем и порадуемся за тебя, главное, чтобы ты был счастлив.
Том слышал отца, но продолжил свою мысль, словно не было паузы на его реплику:
- Хотя я не могу сказать, что меня привлекают мужчины… Но и однозначно утверждать, что это не так и мне нравятся только девочки, я теперь не могу. Потому что мне нравится с Оскаром и мне не хочется никого другого. Помню, в прошлом к нему приходили девушки, и бывало, я заглядывался на них, они вызывали во мне интерес, пускай и вперемешку со страхом. А сейчас я работаю с красивыми, ухоженными девушками, были раздетые съёмки, а я смотрю на них только как фотограф и не испытываю никакого не рабочего интереса. Не стоит у меня на них!
Он мысленно дал себе по губам. Надо же такое ляпнуть папе! Экспрессия взяла верх, поскольку именно это хлёстко-прямолинейное, непонятно каким образом затесавшееся в его речь «не стоит» лучше всего описывало его отношение к своим сексуальным моделям.
Отвлёкшись от смущения, Том подумал, что именно работал, а когда он занят фотографией, то ни о чём другом думать не может, а если бы обстановка была другой, если бы его вырвали из творческого потока и что-то сделали, может быть, его впечатление от дам было бы другим. Забыв на секунды про отца на экране, он представил себе это «что-то», как могло быть с Вивой, так как её снимал последней, но эта картина вызвала только отторжение. Нет, он бы не смог с ней, не захотел, если бы она предложила. А с Изабеллой может быть…