- И зачем сдерживался? Я был бы счастлив, если бы ты не себя держал в руках, а меня взял.
- Никогда не думал, что ты можешь быть таким похотливым. – Шулейман протянул руку и провёл тыльной стороной согнутых пальцев по щеке Тома вверх, обвёл большим пальцем дугу брови. – Мне это нравится. Нравится, что ты только со мной такой.
В его глазах плескались довольство, восторг и вновь поднимающаяся похоть.
Том взглянул на него исподлобья, из-под чуть опущенных ресниц и, подняв голову, сказал:
- Это всё ты виноват. Ты не только развратил меня, но и подсадил на себя так, что я хочу только так и только с тобой.
Он помолчал, прикусив губу, и добавил:
- Я не вижу ничего плохого в том, что мне приносит удовольствие быть снизу. Но меня немного волнует, что я уже хочу только так, мне так надо. В тот момент, про который ты сказал, я ведь сначала по-обычному… Ты понимаешь. Но потом я понял, что мне этого мало, мне хочется… сзади.
- Людям свойственно стремиться к большему удовольствию. А ты большее удовольствие испытываешь в пассиве, так что нет ничего удивительного в том, что тебе хочется быть в этой роли и что ты прибег к такой стимуляции, - просто ответил Оскар на его сомнения. – И кстати, многие мужчины, стопроцентные гетеро тоже практикуют анальную стимуляцию и проникновение – самостоятельно или со своими партнёршами.
- Ты меня успокаиваешь?
- Я никогда не успокаиваю. Я объясняю тебе, тёмному.
Том помолчал, думая, и, хитро, лукаво блеснув глазами, произнёс:
- Не хочешь брать на себя ответственность? Придётся. Потому что ты заразил меня озабоченностью. Видимо, она передаётся воздушно-капельным путём.
- Половым, - с такой же лукавой ухмылкой поправил его Оскар и, потянув на себя, усадил верхом.
Он несколько секунд молчал, внимательно, серьёзно разглядывая Тома, водя ладонями по его бокам, и сказал:
- Пойдём в спальню?
Том кивнул. Ему тоже было мало.
После третьего раза в спальне и n-ого оргазма Том лежал на спине с закрытыми глазами, мокрый от пота, с залитым спермой и смазкой животом, частично забрызганными бёдрами и грудью. Он был настолько растянут, пресыщен ощущением распирающей наполненности, что чувствовал, будто у него внутри по-прежнему что-то есть, какая-то насыщенная кровью полость.
Тому казалось, что он умер. Как будто то, что сейчас мыслит и чувствует, это отлетевшая душа, невесомая, свободная. Он наполовину открыл глаза и, еле поднимая руку, провёл по животу сбоку, цепляя липко-вязкую субстанцию, размазывая её по коже.
- Мне нужно в душ. Но у меня нет сил.
Он вздохнул и опустил непослушную, слабую руку на постель. Оскар поднялся на ноги, подтянул его к краю и, поставив одно колено на кровать, поднял на руки. Том распахнул глаза, но не дёрнулся и не возмутился, только спросил:
- Ты же знаешь, что я не девушка?
- Я вижу, - ответил Оскар и понёс его к двери.
Он бы никогда не стал носить на руках никакую женщину. Но Тома, начиная с Джерри, почему-то носил, сам каждый раз выступал инициатором этого. Потому что… Без объяснимой причины. Потому что.
В ванной Шулейман не отпустил Тома, а аккуратно сгрузил на пол душевой кабинки и взял лейку душа. Тому было стыдно за то, что его, взрослого парня, носят на руках и моют, и одновременно он ощущал такое счастье, что тянуло заплакать. Это было не счастье на разрыв, от которого кричат, смеются, плачут и танцуют, а тихое, плавно ширящееся, распирающее счастье. Счастье такое большое, что грудь не выдерживает его напора, трескается, и из трещин прорастают цветы и тёплый свет.
- Сзади я сам помоюсь, - сказал Том, поднявшись на колени, и потянулся за лейкой в руках Оскара.
Шулейман отвёл руку и скомандовал:
- Спиной ко мне повернись и ноги расставь.
Без энтузиазма и с напряжением, но Том послушался и вздрогнул, когда точечные струйки душа ударили между ягодиц. Это было очень… чувствительно. Оскар бросил быстрый, но цепкий взгляд ему вниз, проверяя, всё ли там в порядке. Как-никак он сегодня не сдерживался, а в первый раз всё вообще было откровенно грубо. Но всё было в порядке.
Потом Оскар тоже принял душ, и они вернулись в постель, которая тоже нуждалась в стирке, но это позже. Молчали. Том начинал дремать, хотя ещё и восьми не было.