- Не дёргай руками, - Шулейман остановился и перехватил запястья Тома.
- Не могу, - выдохнул тот.
- Возьмись за спинку. Вот так. – Оскар помог Тому взяться как надо. – Держись и не отпускай.
Они кончили практически одновременно, Том как всегда первый. Полежав немного, Оскар расстегнул наручники и снял с него повязку. В первые мгновения взгляд и выражение лица Тома не выражали ничего, как будто он не понимает, где он, но его это не заботит.
- Ты как? – спросил Шулейман, проведя кончиками пальцев по щеке Тома.
- Хорошо, - Том устало, удовлетворённо вздохнул и затем вперил взгляд в лицо Оскара. – Но если я пристращусь к такому – к боли, в следующий раз прикованным к кровати окажешься.
- Даже не знаю, чего я боюсь больше, - задумчиво и совершенно не испуганно, с лёгкой улыбкой-улыбкой, ответил Шулейман. – Того, что в тот момент «будет фаза Джерри», поскольку он очень изворотлив на выдумку. Или того, что это будешь чисто ты, с фантазией у тебя беда, но если что-то придумаешь, то мне не поздоровится.
Он посмотрел на руки Тома. Поранить руки обтянутыми кожей браслетами было невозможно, но Том так дёргал ими, что умудрился натереть. Оскар взял его запястья в ладони:
- Говорил же – не дёргай.
- Я не мог себя контролировать. – Том тоже посмотрел на свои запястья и пожал плечами: - Бывало и хуже.
Он забрал у Оскара свои руки и перекатился на живот, подогнув руки под грудь. В кой-то веки не укрылся. Шулейман сходил в ванную и, вернувшись и снова сев на кровать, открутил крышечку тюбика.
Почувствовав на своей попе прикосновение, размазывающее что-то плотно-вязкое и прохладное, Том непонимающе обернулся:
- Что это?
- Заживляющая мазь. Мне для татуировок прописывали, но, думаю, подойдёт.
- Сколько ей лет?
За три года, что они не виделись, у Оскара появилась новая татуировка, на икре, но и её нельзя было назвать свежей. А все остальные рисунки были сделаны ещё до их знакомства.
- Неделю назад купил, - ответил Шулейман. – Хочу набить новую, заранее подготовился.
Намазав Тома, Оскар подобрал с пола свои джинсы, вытянул из кармана сигареты и зажигалку и лёг рядом с ним. Дождавшись, когда мазь впитается, Том перевернулся на спину. Лежал и смотрел в потолок.
- Знаешь, - заговорил Том после долгого обоюдного молчания, - в последнее время я думаю о том, что со мной произошло, и… мне всё равно. Нет, это ужасно, я не хочу и боюсь повторения этого, но для меня это больше не имеет значения. Я всегда думал, что это было недавно, для меня было так. А сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, как давно это было и сколько между настоящим моментом и теми днями всего. Это случилось почти десять лет назад. Я помню всё, я вижу свои шрамы и внутри у меня, в голове тоже остались следы, но для меня это больше не важно, это не влияет на моё настоящее и на будущее, не определяет мою жизнь. Именно так думал Джерри: это было, но она меня не убило и не сломало.
Шулейман подпёр голову кулаком и удивлённо посмотрел на него:
- Джерри это считал своим?
- У него не было собственных воспоминаний до разделения, только мои. Он принимал подвал на свой счёт, в его памяти всё, испытанное мной, было пережито и им. Но одновременно для него это было тем, что произошло только со мной. Он мог мыслить в двух параллелях.
- Я не думал, что у вас всё настолько сложно.
- Да, сложно, - кивнул Том, продолжая смотреть в потолок. – Знаешь, я всегда думал, что мы разделены чётко, как две противоположные друг другу половины. Но чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что это не так. Я уже не понимаю, где кончаюсь я, и начинается Джерри. В том числе поэтому я хочу сделать эту фотосессию. Я хочу наглядно разделить нас, чтобы понять себя и примирить нас, и хочу показать эти фотографии миру. Я не расскажу про расстройство, но я хочу, чтобы его увидели, чтобы увидели нас обоих.
Том помолчал, кусая нижнюю губу, и усмехнулся:
- Главное, когда спросонья пойду в туалет, не испугаться своего отражения в зеркале, не подумать, что мне прошедшие семнадцать месяцев приснились, я в квартире Джерри в Париже и всё только начинается.
- Обещаю найти тебя по крикам и объяснить, что ты идиот, - улыбнулся Оскар. – Только как бы и мне с утра не испугаться.