- Тогда и я обещаю, что объясню, - Том перевернулся на бок, также подперев голову рукой, и тоже, мягко улыбнулся.
Шулейман усмехнулся, притянул Тома к себе, заключив в кольцо рук, и поцеловал в лоб:
- На тебя надеяться – гиблое дело.
- Почему это? – Том непонимающе и обиженно посмотрел на него.
- Потому что ты можешь не удержаться, и что-то мне подсказывает, что не удержишься.
На это Тому было нечего ответить. Безусловно – соблазн поиграть-приколоться будет велик. Он виновато опустил глаза, не споря с тем, что рассчитывать на него действительно не стоит. А после лёг Оскару под бок, пониже и устроил щёку у него на плече.
- Странная вещь, - произнёс Шулейман через некоторое время, разглядывая Тома, - ты мне больше нравишься в мужском образе.
- Почему это странно? – Том поднял голову и посмотрел на него.
- Потому что мне всегда нравились женщины. Логично, что меня должен привлекать женственный образ. Но в прошлом году всё это, весь Джерри, которого я сначала считал тобой, казался мне дико сексуальным, а сейчас уже нет. Меня устраивает и такой образ, мне без разницы, как ты выглядишь. Но больше всего мне нравишься ты настоящий.
Том не нашёлся, что ответить. Потому что это было ещё одно просто рассказанное откровение, от которого тепло сжималось в груди. Он потянулся и поцеловал Оскара в щёку, потом поцеловал в губы – сперва целомудренно, затем по-настоящему, быстро забывая, что хотел всего лишь поцеловать. Поднявшись, он оседлал Шулеймана, целуя уже с совершенно определёнными намерениями и намёком. У него так себе получалось говорить, но он хотел делать, хотел быть с ним, быть так близко, как это только возможно, нарушая границы тела.
Глава 22
Глава 22
Ко сну Том и Оскар перебрались в свою спальню, но спать, как всегда, не легли. Удивительно, но после трёх за вечер взрывных по ощущениям и финалу активностей не сморило сразу же. Том потянулся к тумбочке, взял свой мобильник и обернулся к Оскару:
- Я сделаю фотографию?
- Это ещё одни издержки жизни – жизни с фотографом, - философски ответил Шулейман, выдохнув в сторону дым своего любимого Тизера.
Правильно расценив его ответ как согласие, Том лёг в прежнюю позу, по-девичьи укрытый до подмышек, с подогнутой к груди правой рукой полулежащим Оскаром за спиной. Он сделал селфи и без обработки, в которой снимок не нуждался, опубликовал его с подписью: «Первый день в новом-старом образе. Уже успел помяться».
На глаза попался комментарий от Бесс, подруги Шулеймана, которая была подписана на Тома, как и почти все остальные девушки из его круга:
«Вид у тебя затраханный».
Том немного оторопел от грубого по прямолинейности комментария, но затем ответил столь же прямо:
«Именно так я помялся. Ты угадала)».
Он вернулся в приложение камеры и снова вытянул перед собой руку. Иногда ему очень нравилось рассматривать себя через камеру, сейчас был как раз такой случай.
- Занимаешься самолюбованием? – спросил Оскар, затушив сигарету и заглядывая Тому через плечо. – Дай сюда.
Оскар выхватил у Тома телефон, переключил камеру в режим видео и, перевернув Тома на спину и не забыв нажать на кнопку, впился в его губы поцелуем. Целовал так голодно, улыбаясь-ухмыляясь сквозь поцелуй, словно в первый раз, потом с не меньшим вкусом спустился к шее. Том выгнул горло, подставляясь под поцелуи, от которых снова, стремительно по телу разбегалась такая приятная щекотка, что он блаженно улыбался и не мог перестать.
Запоздало сообразив, что всё происходящее снимается, Том отпихнул Шулеймана:
- Оскар!
Он смотрел исподлобья, что говорило о недовольстве, выглядел смущённым и игриво довольным и продолжал помимо воли улыбаться. Шулейман, даже не посмотрев, что получилось, выложил это короткое видео в аккаунте Тома и как историю, и как ещё одну публикацию.
Посыпались комментарии. «Это любовь!» и много-много смайликов с сердечками вместо глаз.
Шулейман увлёкся и не остановился на достигнутом. Он взял свой телефон, стянул с Тома одеяло до низа живота, сел на его бёдра, чтобы не сбежал и направил на него камеру, пишущую видео.
- Я сплю с произведением искусства, - произнёс Оскар, проводя рукой по торсу Тома сверху вниз и ведя вслед за ней камерой, отсылая к тому, что говорили о Джерри, о сочетании кукольной внешности и уродства, которым были страшные шрамы.