- Пап, кое-что произошло… - проговорил Том, повернувшись обратно к отцу, облизнув губы.
Кристиан сразу посерьёзнел, взгляд его стал настороженным. Он сразу подумал о плохом.
- Что произошло?
Том вновь облизнул губы и сказал:
- Я вспомнил кое-что из жизни Джерри, из его памяти.
В глазах Кристиана отразилась смесь ужаса, непонимания, растерянности и некой обречённости. Он посчитал, что это означает, что не случилось никакого объединения, расстройство по-прежнему существует, и все его светлые и счастливые надежды, которые уже успели стать жизнью, обернулись прахом.
- Это…
- Оскар сказал, что такое возможно при объединении личностей, - ответил Том, не дав отцу договорить, прочитав страхи на его лице. – Это не означает, что я всё ещё болен, наоборот.
Кристиан выдохнул, Том продолжал:
- Но для меня это стало неожиданностью. Я просто пришёл на кухню, чтобы перекусить, взял нож и вдруг вспомнил, как Джерри держал в руке нож… Как он убил Паскаля, своего опекуна. Не могу сказать, что я рад или не рад этому – не убийству, разумеется, воспоминаниям. Но я не понимаю – почему только сейчас? Ведь прошло уже пять месяцев.
- Ты рассказал об этом Оскару?
- Нет.
Они поговорили ещё некоторое время, и Том, попрощавшись с отцом и закрыв крышку ноутбука, отправился искать Оскара. В спальне его не оказалось, в гостиных тоже. Заглянув в «их любимую ванную» и не обнаружив Шулеймана и там, Том направился на кухню, где и нашёл его.
- Оскар, мне кажется, я люблю тебя.
- Ты точно решил меня в могилу свести, - отозвался Шулейман и отвернулся от холодильника, который не успел открыть. – Что за колесо странных идей крутится в твоей голове? О! Я уже начал говорить, как мой папа! Доволен?
Том выслушал его речь до конца, непонимающе нахмурился и произнёс:
- Я тебе только что в любви признался. Ты слышал?
- Раз я ответил, значит, слышал.
- Странная у тебя реакция… - заметил Том, сложив руки и груди и оглядывая Шулеймана из-под чуть сведённых бровей.
- Нормальная реакция на бредовую идею.
- Бредовую идею?! – возмутился Том, всплеснув руками. – Я сказал, что люблю тебя!
- Ты сказал «кажется».
- Хорошо, - выдохнул Том, успокаиваясь. – Я люблю тебя. Без «кажется».
- Не надо делать мне одолжений. Хотя нет, надо. Сделай мне одолжение – забудь про эту идею. Ты меня не любишь, я тебе это уже говорил.
- Ты не можешь этого знать! – вновь всплеснул руками Том.
- Могу. И это я тебе тоже уже объяснял.
- Ты ошибаешься. Да, у меня не было выбора и всё такое, но разве не бывает так, что первый человек, которого ты встречаешь, оказывается твоей второй половинкой? Бывает.
- Мы не половинки. Из нас получится кривое целое, - хмыкнул Оскар, достал из холодильника сок и отпил из пакета.
- Хорошее целое получится, - страстно парировал Том. – Уже получилось, мы же пара. Оскар, мне с тобой хорошо, ты для меня очень важный человек, близкий и особенный. Мне даже сексом нравится с тобой заниматься, а это для меня ого показатель! Что это, если не любовь?
- Это называется «мальчик дорвался до секса». А по поводу того, что тебе нравится со мной – ты ни с кем другим не пробовал и не можешь утверждать, нравится ли тебе именно со мной, с кем-то ещё или в принципе, - сказал Шулейман и поставил сок на тумбочку.
- А я не хочу ни с кем другим.
- Дай себе время.
- Мне не нужно время, - мотнул головой Том, сделал шаг к Оскару, второй. – Мне с тобой хорошо.
Дойдя до парня, он обнял его со спины, ласково прильнув всем телом, потёрся носом о плечо. Шулейман дёрнул плечом, стряхивая его:
- Не пытайся подмазываться. Я своего мнения не изменю.
Том отлип от него и ударил кулаками по спине, несильно, не для причинения боли, а показательно задираясь, раз не оценил ласку.
- И бить меня тоже бесполезно, - сказал на это Оскар, не предприняв ответной меры.
- Почему ты не хочешь мне поверить? – спросил Том, отступив от него.
- Я поверю, ты потом свалишь, а мне что останется делать, страдать? Оно мне надо?
- Я не собираюсь никуда сваливать.