- Мне не нравится целиком женский образ у тебя. А отдельно против платьев я ничего не имею, - объяснил Шулейман, усмехнувшись в конце, и чуть встряхнул Тома.
Том улыбнулся с закрытыми глазами, поджал ноги – без одеяла всё-таки было холодновато, даже прижатым к горячему Оскару - и сказал:
- Найди примеры платьев, которые тебе нравятся, чтобы я снова не ошибся.
- И всё-таки тебя мальца перемкнуло на женские шмотки, - подметил Шулейман.
- Нет. Но ты же сказал. Мне теперь интересно попробовать.
- У меня есть другое желание, - лукаво сказал Оскар и, дёрнув Тома, легко перекатил его на себя.
Том упёрся коленями в постель по бокам от его бёдер, а всем остальным телом плашмя лежал на нём.
- Я хочу, чтобы ты был сверху, - продолжил Шулейман, гладя бока Тома, - верхом, до конца. Хочу посмотреть, как ты будешь двигаться перед оргазмом и непосредственно во время него.
Он говорил обычным тоном, неотрывно смотря Тому в глаза, и то, что отражалось в его собственных глазах, было развратным, восторженным вожделением. Том смутился от такого – и от слов, и от взгляда, опустил глаза и сел на его бёдрах. У него была такая проблема: он в принципе очень редко, под особое желание бывал верхом, но никогда до конца. Потому что удовольствие становилось настолько сильным, что внутри что-то перемыкало, Том не мог заставить тело продолжать двигаться так, чтобы дойти до пика, и Оскару приходилось брать дело в свои руки.
- Я подумаю, - смущённо ответил Том.
- Это тот самый исключительный случай, когда надо не думать, а делать, - сказал Шулейман, держа Тома за бёдра и ненавязчиво, но ощутимо сдвигая их туда-сюда.
- Если я не подумаю, морально не подготовлюсь, то получится так, как в прошлые разы.
- Ты прав, - подумав, признал Оскар. – Даже не верится.
- Я не такой уж и идиот, - Том улыбнулся и снова налёг на него, блаженно прикрыв глаза. Так было не очень удобно, но тепло.
Том всё-таки поспал один час, не на Оскаре, перелёг обратно к нему под бок. Шулейман держал при себе маленький секрет и не собирался его раскрывать: ещё один эксперимент удался.
Можно было бы позвонить в клинику и вызвать врача с лекарством, как Оскар сделал прошлым летом, когда у Тома случилась истерика. Но никакого специального препарата для сегодняшнего состояния Тома он не знал, таких не было, а успокоительное могло нарушить протекающие в психике процессы, которые, как Шулейман полагал и надеялся, были позитивными. Волшебной таблеткой, которую Оскар дал Тому, был обычный аспирин. Эффект плацебо никто не отменял.
Во время перелёта в Нью-Йорк Том переживал, хотя и не в первый раз пересекал океан. Его заботило то, что на протяжении многих часов под ними будет только большая вода, и он думал, что, если самолёт упадёт в океан, их никто не найдёт. В итоге Оскар велел ему выпить бокал коньяка для успокоения и отправил спать.
Несмотря на юный возраст и статус новичка, Оили держала своих моделей в ежовых рукавицах, а с Томом на правах родственницы и вовсе злобствовала. Терпя её манипуляции, Том не раз пожалел о том, что с ней связался, и зарёкся впредь работать с ней. Но он не обманывался и знал, что это лишь пустые мысли, он не откажет сестре, если она попросит.
Моделям не нравилось, что эта непонятно откуда вылезшая малолетка командует ими, в разной степени известными профессионалами, ещё и делает это с таким видом, как будто так и надо. Они – женщины, мужчины были лояльнее – пытались поставить Оили на место. Оили и сама неплохо держала удар, но беспредел закончился, когда в помещение ворвался Маэстро Миранда Чили, который за время подготовки коллекции успел проникнуться уважением и симпатией к своей протеже. А когда явился Шулейман, моделям ничего не осталось, кроме как закрыть рты и принять поражение.
У малолетки за спиной стояла слишком мощная гвардия. Миранда Чили, взрывной Маэстро, ссориться с которым чревато. Оскар Шулейман – тут комментарии излишни, остаётся только скрипеть зубами. Том, которого большинство по-прежнему называли между собой Джерри; Том молчал – не ему заступаться за сестру, скорее может быть наоборот, но он всё равно был, и коллеги знали, каким он может быть острым на язык.
Девушки модели – и некоторые мужчины тоже – начали ненавидеть ТомаДжерри ещё больше, потому что с ним пришёл Оскар Шулейман, он с ним спал, он с ним жил.