Шулейман подошёл к вопросу с другой стороны. Повернулся к нему и, пристально глядя в лицо, спросил:
- Ты хочешь быть со мной всю жизнь?
Том задумался, машинально отведя взгляд. Так далеко он не заглядывал, вообще не загадывал на будущее. Эта пауза была очень показательной.
Понаблюдав за ним пару секунд и не дожидаясь более ответа, Оскар кивнул:
- Что и следовало доказать.
- Просто я ещё не привык строить планы на отдалённую перспективу, - сказал в своё оправдание Том. – Трудно уметь это, прожив мою жизнь: когда никогда не можешь быть уверен, проснёшься ли ты утром следующего числа или через пару лет, в каком месте будешь и каким.
Почти не солгал. Почти, потому что верил себе, он действительно никогда не строил планов – только мечтал – и пока что не обзавёлся привычкой и умением делать это. Но на самом деле его заминка была обусловлена тем, что пытался представить целую жизнь, до самой смерти, рядом с Оскаром и не сумел.
- Принимается, - кивнул Оскар.
- Теперь ты мне веришь? – Том подошёл к нему, хотел взять за руку, но руки его были переплетены на руки, потому просто встал рядом. – Я правда думаю, что люблю тебя.
- А я, получается, должен любить тебя в ответ? – скептически поинтересовался в ответ Шулейман.
- Не обязательно. Мне достаточно того, что ты хорошо ко мне относишься, - совершенно искренне ответил Том.
- И изменять мне тебе можно?
Тут у Тома непроизвольно скрипнули зубы, но он постарался взять себя в руки.
- Если так нужно… - часто заморгав, сказал он.
Оскар ухмыльнулся и, шагнув к Тому, притянул к себе за талию.
- А может, втроём? Или вчетвером…
Том вскинул голову:
- Почему ты уходишь от темы?
- Потому что тема бредовая. Ты вбил себе в голову, что любишь или должен любить меня, но это совсем не так. Забудь об этом, нам и так хорошо, а признания и обещания всё только испортят.
- Почему ты не можешь поверить в то, что у меня это не блажь? Или ты в принципе не веришь, что тебя можно любить?
- Если я скажу, что в принципе, ты отстанешь от меня?
- Нет. Я докажу, что это не так.
- В таком случае – я не верю только в твою любовь.
- Я докажу, что она есть, - упрямо сказал Том.
- Только не надо петь серенады под окнами. Во-первых, высоко, звук не долетит. Во-вторых… Нет, без «во-вторых».
- Я и не собирался петь.
- Ты определённо не романтик.
- Ты тоже.
- Я и не претендую.
- Я тоже.
- Тебе не кажется, что разговор зашёл в тупик?
- Немного. Ты веришь мне?
Оскар со вздохом закатил глаза и сказал:
- Давай договоримся так: если через год ты всё ещё будешь со мной, я поверю в твою любовь, и поженимся.
- А жениться зачем? – сразу насторожился Том.
- Вот и ещё одно подтверждение тому, что нет у тебя никаких чувств ко мне, - усмехнулся Шулейман.
- Никакое это не подтверждение, - возразил Том. – Но я не понимаю, зачем вступать в брак, мне нормально и просто жить вместе.
- А я уже готов к самым серьёзным отношениям, коими является брак. Настоящая любовь должна быть закреплена официально. И обязательно венчание, - последнее Оскар добавил для красного словца.
Том подумал и кивнул:
- Я согласен.
- По рукам, - Шулейман протянул ему руку.
Их ладони встретились и сцепились в рукопожатии, скрепляя уговор.
- Ровно через год я буду здесь, с тобой, даже если ты будешь меня прогонять, - убирая руку, сказал последнее слово Том, подводя черту под запустившим таймер разговором-спором.
- Время покажет.
Соблазн поверить был велик, так яро Том доказывал, что любит и никто ему больше не нужен, так смотрел. Но Оскар сохранял холодность рассудка и держался.
***
Вечером Том и Оскар традиционно легли в одну постель. Устроив голову у парня на плече и сонливо прикрыв глаза, Том думал о том, займутся ли они сейчас активностью. Сегодня уже было дважды и не сказать, что Тому хотелось ещё, но он бы точно не отказался, поскольку после такой кардионагрузки невероятно сладко спится, и сам процесс тоже более чем приятен.