- Иди.
Том по инерции прошёл пару шагов, снова, ещё сильнее втянув голову в плечи, и обернулся на пороге:
- Я могу закрыть дверь?
- Закрывай.
Том ожидал, что мужчина скажет что-то типа: «У тебя две минуты», но он ничего такого не сказал. Запираться на замок Том не стал. Оказавшись в одиночестве за закрытой дверью, он не позволил себе выдохнуть и подошёл к унитазу. Он не знал, слышно ли снаружи, но поднял крышку и стульчак, намеренно стукнув ими по бачку, после чего, бросив взгляд на дверь, быстро перешёл к ближнему, левому от раковины подвесному шкафчику.
Сердце колотилось быстро и мощно, разгоняя с кровью адреналин.
Том открыл дверцу и вынул из недр шкафчика увесистый чёрный пистолет.
Ещё до того, как Оскар забрал и спрятал всё его оружие, которое так и не вернул, о чём Том его и не просил, Том взял один пистолет и гулял с ним по квартире, размышляя, может, какую-нибудь фотографию или даже целую съёмку с ним сделать. Он тогда зашёл в эту ванную, чтобы с «реквизитом» посмотреться в зеркало, прикинуть кадр, а Оскар позвал его. Том машинально сунул пистолет в шкафчик и побежал к нему и об оружии забыл напрочь. Вспомнил о нём он только сегодня, буквально десять минут назад, и не мог быть уверен, что Оскар не обнаружил его и тоже не забрал, но повезло. Шулейман об этом пистолете не подозревал, так как изначально не пересчитывал их количество и не заметил, что в сумке, где они хранились, одного не хватает.
Том возблагодарил небеса за то, что так легко отвлекается. Благодаря этому у них есть шанс, он может побороться за их с Оскаром жизни.
Он, держа пистолет обеими руками, прижал его к груди. Но времени нет: будет долго сидеть в туалете – вызовет подозрения. Том сунул пистолет сзади за пояс штанов. Лучше бы он был одет в джинсы, потому что мягкая резинка домашних штанов плохо держала тяжёлое оружие, а если оно провалится полностью внутрь, ему понадобятся лишние секунды, чтобы его достать. Том достал пистолет и снова засунул за пояс, за резинку трусов тоже, для двойной поддержки, и прикрыл его футболкой.
Том включил воду и, досчитав до десяти, выключил. Около двери он позволил себе остановиться. Вдох, выдох. Всё, он готов дальше бояться и смиренно ждать конца. Он открыл дверь и вышел в коридор.
- Руки, - грозно скомандовал мужчина.
Испуганно округлив глаза и не пикнув, Том поднял руки. Мужчина начал его обыскивать и, наткнувшись рукой на что-то твёрдое у него за спиной, произнёс:
- Что за?..
Пора. Том резко, со всей силы ударил локтем ему в лицо, потом ногой в пах – низкий приём, но сейчас не до благородного и красивого боя, и, когда мужчина рухнул на колени, выхватил из-за пояса пистолет.
Светловолосый мужчина выматерился, когда в тишине квартиры прогремел выстрел, а после усмехнулся и посмотрел на Шулеймана:
- Похоже, твоя куколка решила поиграть в героя и нарвалась. Но не беспокойся, вы совсем скоро воссоединитесь.
Оскар не ответил, он его не слушал и напряжённо смотрел в сторону двери.
Том мёртв, его убили. Сердце стучало глухо, мысли метались.
Как так могло получиться?! Как?! Пережив столько всего, он не мог погибнуть так глупо и банально, от выстрела в голову, просто потому, что оказался рядом с ним, Оскаром.
Внутри закипала злость, и с толчками крови пульсировало отрицание.
Том не мог умереть, не имел права! У него же ещё шесть жизней в запасе! Пусть Шулейман понимал, что всё это про девять кошачьих жизней бред, но что-то такое было, Том не мог вот так умереть.
Оскар был уверен, что Тома оставят в живых. Судя по тому, что захватчики действовали так нагло и неторопливо, средь бела дня, они не стремились всё сделать тайно, а наоборот хотели что-то показать. Его, Оскара, смерть – это показательное убийство, им и их нанимателю всё равно на свидетелей и жертвы в нагрузку им не нужны. Они должны были оставить Тома, может, приковать к его телу для пущей эффектности.
Должны были. Но получилось по-другому.
Зачем, зачем этот идиот додумался что-то сделать?!
Шулейман пытался найти какое-нибудь другое объяснение прозвучавшему выстрелу, оставляющее Тома в живых, но не мог. Если бы завязалась борьба, и у Тома был шанс, стоял бы шум, грохотали новые выстрелы, но ничего подобного не было. Один выстрел, а за ним глухая, страшная, мертвенная тишина.