А Оскар не спешил ни погасить свет, ни обратить на него внимание. Сидел в телефоне, размеренно пролистывал по экрану.
- Так ты вспомнил, как Джерри убил Паскаля? – будничным тоном, как бы между прочим спросил он.
Том угукнул сквозь ещё не дрёму, но близкое к тому, совершенно расслабленное состояние, усыпившее бдительность. Запоздало поняв, о чём его спросили, он распахнул глаза, поднял голову и встретился с направленным на него выжидающим взглядом Шулеймана.
- Откуда ты знаешь? – понимая, что отпираться поздно, удивлённо спросил Том.
- Экстраординарные способности. Ты забыл?
- Мой папа тебе рассказал? – это объяснение было единственным разумным, поскольку кроме отца никто не знал о том, что он вспомнил.
- Да, - Оскар не стал отпираться. – В отличие от тебя он разумный человек. Вопрос – почему ты утаил от меня эту информацию?
- Я не утаивал.
- Когда человек молчит о чём-то важном, это называется утаиванием. Почему? – повторил вопрос Шулейман, смотрел пристально.
Том вздохнул и ответил:
- Сначала я побоялся рассказать, не знаю, почему. Потом не хотел портить вечер и решил, что это не самая важная информация. Можно подумать, важная? – он вскинул взгляд к Оскару.
- Важная, по крайней мере, я должен быть в курсе неё. Когда ты уже поймёшь, что должен рассказывать всё, что касается твоего психического состояния?! – с раздражением вопросил Шулейман. – Тебя жизнь ничему не учит?
- Ты уже давным-давно не мой доктор.
- Я останусь им навсегда. И тебе стоит уяснить то, что я тебе сказал, это облегчит жизнь нам обоим.
Том посмотрел на Оскара ещё две секунды и опустил голову, соглашаясь:
- Хорошо. Хорошо… - повторил он, тяня последний звук, придумывая, как проучить своего дока, чтобы пожалел о своих словах.
Придумал:
- Иногда мне снятся кошмары, ты понимаешь, о чём. Я не хотел тревожить тебя и забивать тебе голову своими проблемами, но, раз ты сам настаиваешь, теперь я постараюсь просыпаться и буду будить тебя и рассказывать, что мне приснилось, чтобы ты меня успокоил. Ведь это прямо касается моего психического равновесия.
- Окей. Что-нибудь ещё?
Том ожидал, что Оскар возмутиться, но то, что этого не произошло, не заставило растеряться. Фантазия набирала обороты.
- Да. Я подумал, и я хочу быть сверху – не в позе, а в роли. Пассивная роль противоречит мужской природе и негативно сказывается на моей и без того забитой и искорежённой сексуальности, - Том говорил уверенно и серьёзно, смотрел на Оскара, подпирая голову рукой, а внутри всё подрагивало от смеха, который даже глаза не выдавали. – Ты согласен? В конце концов, я тоже мужчина и я хочу им быть.
- Я уже говорил, что не против. Но не сейчас. Мне лень готовиться.
- А я хочу сейчас, - с нажимом проговорил Том, глядя в зелёные глаза напротив своими лукаво блестящими тёмными, сделав ударение на слове «сейчас», и потёрся пахом о бедро парня.
Но Шулейман его игры не оценил и посмеялся:
- Ты решил сменить амплуа на собаку и поиметь мою ногу?
- Нет, кое-что повыше, - с ещё большим лукавством ответил Том и перекатился на него, красноречиво налегая сверху.
На самом деле Том не хотел и по-прежнему не мог подумать о том, чтобы быть с Оскаром в активной роли. Но игра распаляла, азартовый адреналин гнал кровь.
Не дожидаясь ответной реплики, Том поцеловал Оскара. Оскар без промедления принял поцелуй и ответил, он тоже был отнюдь не против ещё одного раза на сон грядущий, но был настроен на секс другого порядка, в привычной для него роли. Он засунул руку Тому в трусы и сжал ягодицу, отводя её в сторону.
Том достал его руку из своих трусов и отпихнул в сторону.
- Нет, - сказал он твёрдо и поцеловал Оскара в шею, обхватил губами, посасывая, мочку уха, поиграл кончиком языка и, напрягши язык, провёл им вдоль внешнего края уха, который у виска.
У Шулеймана по телу прошла дрожь. И когда это Том научился что-то делать в постели, а не только стонать и извиваться?
Но он напомнил:
- Сейчас ничего не получится.
- Получится.