- Ты мне мешаешь.
- Не прикасаться к тебе? – усмехнулся в ответ Шулейман.
- Прикасайся. Только… Ах…
Том так и не договорил, что же «только», закрыл глаза, всецело отдаваясь нехитрым движениям. Он держал спину прямо и быстро устал от такой позы, мышцы начали ныть от напряжения. Склонился вперёд, но в таком положении было неудобно, нормально двигаться не получалось. Шулейман обхватил его за бёдра и начал подаваться навстречу, помогая ему. Развёл ему ягодицы и коснулся растянутого, заполненного отверстия, места, где они соединялись.
Поднявшись, но не до конца, Том упёрся рукой в его плечо, начал двигаться резче. Он уже весь взмок, устал, но дело нужно было довести до конца. Том снова поменял положение: откинулся назад и упёрся выставленными за спину руками в бёдра Оскара. В таком положении получался очень удачный угол. Из горла вырвался хриплый, тихий, почти жалобный вскрик, и Том закусил губы: надо, надо себя контролировать.
Вскоре Том, не вставая с Оскара, откинулся на спину, лёгши на его ноги, переводя дыхание.
- Подожди… Я уже не могу… Сейчас отдохну немного, - произнёс он.
- Конечно, отдыхай, - язвительно ответил Шулейман. – Мы никуда не торопимся.
Том поднял голову и посмотрел на него, но сил на уничтожающий взгляд не набралось, и он уронил голову обратно. Не обманул: через полминуты он вернулся в исходное положение, снова сел прямо, с небольшим наклоном вперёд. Вдруг Оскар тоже сел и, обхватив его за поясницу, поцеловал, двигаясь в такт с ним, отчего каждое движение удваивало силу.
Том хватанул ртом воздуха, но не почувствовал, что сделал вдох, вновь коснулся губ Оскара и опрокинул его на спину, упёршись руками в его плечи, впившись пальцами, ногтями в кожу.
Ему было очень хорошо, жарко до умопомрачения и воздуха не хватало. Но Том чувствовал, что сейчас не сможет кончить без стимуляции: ощущения не могли всецело захватить его, поскольку ему нужно было контролировать процесс, своё тело и беспрестанно двигаться, что было не так уж просто. Но, во-первых, помогать себе рукой неловко, а в данных обстоятельствах ещё и неудобно; во-вторых, он не сможет одновременно продолжать нормально, качественно двигаться и работать рукой.
Том сделал ещё одну коротенькую, секунд на пять передышку, склонившись над Оскаром дугой, и порывисто выпрямился, продолжая. То наклонялся к лицу Оскара, целуя – по его инициативе или своей, - то снова отстранялся, постоянно менял положение.
Он был уверен, что у него не получится. Но оргазм пришёл, слишком неожиданно, без предвестников, прокатился шаром раскалённого жара от паха по позвоночнику в голову, где лопнул, брызнул в глаза алым, сведя судорогой пальцы рук и остановив лёгкие. Том упал Оскару на грудь, не открывая зажмуренных глаз; его мелко потряхивало, во всём теле будто били слабые, но колкие электрические разряды.
- Давай ещё, не ленись, - Шулейман шлёпнул его по бедру.
Том сейчас не то что продолжать – соображать не мог.
- Ладно, - сказал Оскар и, обхватив его, перевалил на постель, оказываясь сверху и не потеряв введения.
- Оскар?! - выкрикнул Том одновременно требовательно, возмущённо и умоляюще от первого толчка в его отёкшее после только что пережитого экстаза нутро.
За первым тут же последовал второй, Шулейман не собирался останавливаться. Чувствительность после оргазма индивидуальна: кто-то её теряет, кому-то неприятно продолжать, а у Тома от продолжения сразу после срывало крышу, и следующий оргазм не заставлял себя долго ждать. Вот и сейчас было ещё одно подтверждение.
- Оскар!
Раз закричав, Том забыл о том, что должен сдерживаться. Он дёргал руками, которые Шулейман предусмотрительно перехватил и прижал к матрасу, когда он начал вырываться.
Пальтиэль неосознанно притормозил в коридоре и посмотрел в сторону двери в спальню сына, из-за которой доносились недвусмысленные крики.
- Оскар!..
Развернувшись, Пальтиэль быстрым шагом пошёл к своему кабинету и закрылся там, сев за стол и разложив перед собой документы. Казалось, что звуки страсти, которые он предпочёл бы никогда не слышать, доносятся даже сюда. Это невозможно – кабинет и та спальня находятся почти на разных концах этажа, но казалось, что он всё ещё слышит приглушенный расстоянием голос.