Том не мог унять дрожь во всём теле, она была бесконтрольной, как будто реакция на сильное переохлаждение, но без него. Тело буквально вибрировало и руки холодели.
- Что с тобой такое? – Оскар придвинулся к нему и взял за локоть. – Ты в порядке?
Том медленно, будто не до конца уверенно, отрицательно покачал головой:
- Мне плохо… Очень плохо.
Он пытался, но не мог заставить себя дышать ровнее. Начал хватать воздух ртом: от гипервентиляции делалось ещё хуже, в голове начало мутиться. Реальность расслаивалась: первый слой – мутный, плоский, будто графика в старой компьютерной игре; второй – кристально, до нереальности чёткий. Третьим и четвёртым слоем было тело – ощущение тела - и сознание. Глаза метались.
Это как паническая атака, только без паники.
Оскар аккуратно, но директивно стащил Тома с кровати и подвёл к окну, открыв его. Придерживал его на всякий случай, обнимая одной рукой за плечи, и внимательно смотрел на бледный, всё такой же напряжённый профиль. Сдвиг в сторону улучшения был – Том перестал хватать ртом воздух, хотя и не начал дышать совсем спокойно.
Том сосредоточенно, ничего там не ища, смотрел в темноту, где близ забора двигалась наружная охрана – большие чёрные тени, бдительно следящие за землёй и небом. Уже пошла вторая декада октября, даже на Лазурном берегу нужна была лёгкая куртка, а здесь, севернее, было холоднее. Из окна тянуло промозглостью, она холодила кожу и проникала под неё. Том же стоял пред распахнутым окном голый, они оба стояли.
- Ты можешь объяснить, что с тобой? – спросил Оскар.
Том отрицательно покачал головой и через паузу, не смотря на парня, негромко сказал:
- Мне холодно.
Шулейман вернулся к кровати, взял одеяло и накинул ему на плечи. Том одной рукой стянул края одеяла на груди. Оскар спросил у него:
- Тебе лучше?
Том хотел кивнуть, но не успел – ноги внезапно ослабли и вместе с ними всё тело. Шулейман подхватил его и удержал в вертикальном положении. За второй волной пришла вторая. Ноги, на которые Том только твёрдо встал, подогнулись, голова запрокинулась, и закатились глаза под полуопущенными веками.
- Твою мать, да что с тобой такое?! – выругался Оскар, удерживая его одной рукой, а второй бил по щекам. – Не смей терять сознание! Ты меня слышишь?!
Глаза у Тома оставались прикрытыми, шея выгнутой, тело безвольным, но взгляд остановился на его лице.
- Смотри на меня, - громко и чётко говорил Шулейман, перестав его бить. – Слушай меня. Не отключайся. Смотри на меня.
На протяжении секунд взгляд Тома прояснялся, пока не стал полностью сфокусированным и осмысленным. Надломившееся, щёлкнувшее, почти покинувшее его сознание зацепилось за требующий остаться голос и удержалось. Поняв, что Том не упадёт в обморок, Оскар не отпустил его и отвёл в кровать.
Том сперва лёг, но сразу же сел и часто заморгал, что было устоявшимся признаком отката аномального психического состояния. Он вспомнил, прочувствовал - как это было у Джерри, сам Том никогда не предчувствовал переключение.
- Оскар, пожалуйста, приведи Лиса, - попросил Том, напряжённый от тревожного предположения, как взведённая пружина.
Шулейман поджал и скривил губы, выражая своё отношение к его просьбе, но взял мобильник, набрал одну из горничных и велел привести пса. Когда через пять минут в дверь постучали, он, надев трусы, открыл и забрал собаку. Не заглянув в комнату, понятливая горничная исчезла.
Лис остановился у порога, настороженно смотря на хозяина, и – ощерился, утробно зарычал. У Тома сердце камнем ухнуло вниз от реакции пса и по коже пробежал холодок. Теперь Оскар понял, зачем Том просил привести Лиса. Он без слов наблюдал, а в мыслях у него было: «Что, чёрт возьми, происходит?!». Это невозможно, пусть и возможно всё, даже то, чего по всем законам не может быть.
Но, присмотревшись, принюхавшись к воздуху, Лис перестал скалиться, а ещё через несколько секунд радостно запрыгнул на кровать и лизнул Тома в лицо. Том улыбнулся, засмеялся и едва не заплакал от облегчения. Он обнял любимца, а затем потрепал по ушам:
- Ты мой хороший. Ты признал меня.
Лис гавкнул и снова лизнул его, в нос. Молча охреневая и тоже радуясь тому, что Лис всё-таки признал Тома, Шулейман захлопнул дверь, сел на кровать и, взяв сигарету, щёлкнул зажигалкой. Потом он снова вызвал горничную и поручил ей вернуть Лиса в отведённую им с Космосом комнату. Впрочем, в их распоряжении был весь первый этаж, а днём и наружная территория, на второй и третий этаж вход им был воспрещён.