- Мне нужно почистить зубы, - вспомнил Том, что его вырвало.
- Ложись так, - ответил Оскар, взбивая примятую подушку. – Я потерплю.
Взгляд Тома выражал сомнения, но он не стал спорить и рваться в ванную. Он не спешил ложиться, хотя и ощущал усталость: его грызла тревога, не дающая расслабиться, откинуть мысли о произошедшем и уйти в сон. Подсев к Оскару, Том взял его за руку.
Руки у Тома были ледяные. Это ещё один верный, неподдельный признак – Джерри. У двух личностей по-разному работало кровообращение. У Тома руки были тёплыми, одной температуры с остальным телом, может, прохладными, но холодными – только от холода. А у Джерри пальцы были ледяными. Шулейман отметил эту особенность давно, когда познакомился с Джерри и сблизился с ним, а потом, когда вернулся Том, убедился в существовании этой закономерности.
- Оскар, я боюсь, что встану ночью… - немного путано изложил Том причину своей тревоги. – Встану и не буду понимать, что делаю. Держи меня за руку, пожалуйста, - попросил он и посмотрел на Оскара. – Держи и не отпускай.
- Я во сне себя не контролирую.
Увидев растерянность и отчаяние в глазах Тома, Шулейман вздохнул и спросил:
- Посидишь две минуты один?
Том кивнул. Оскара по его ощущениям не было долго, дольше двух минут. Он уже начал переживать, но Шулейман вернулся – с наручниками в руках.
- Откуда у тебя наручники? – удивлённо спросил Том.
- У охраны позаимствовал. Оказывается, у них есть парочка. Давай руку.
Том послушно подал левую руку. Оскар защёлкнул один браслет на его руке, а второй на своей правой и лёг.
- Теперь точно никуда не уйдёшь, - сказал он и, прежде чем погасить свет, покосился на Тома: - Надеюсь, я не проснусь без руки.
Ночью Том в самом деле вознамерился уйти.
- Оскар, я хочу в туалет, - он потряс Шулеймана.
Тот шумно выдохнул – «как ты мне дорог» - и откинул одеяло:
- Пойдём.
Том, несмотря на потянувшую цепь, не торопился последовать за ним и переспросил:
- Ты что, со мной пойдёшь?
- Ты идёшь или нет? – вместо ответа подогнал Оскар.
Том пошёл, но в ванной, куда они, скованные одной цепью, зашли вдвоём, сказал:
- Нужно снять наручники. Не надо сопровождать меня.
- Ты сам просил не отпускать тебя, так что хрен тебе, а не свобода. Это во-первых. Во-вторых – ключ я не брал.
Том открыл рот, закрыл, посмотрел на унитаз, снова на Оскара и произнёс:
- Я при тебе не могу.
- Не стесняйся, - просто пожал плечами Шулейман.
- Оскар, я серьёзно.
- Твои проблемы. Тебе же надо.
Ситуация была кошмарной и унизительной. Но нужда пересиливала возмущение.
- Хотя бы отвернись, - буркнул Том.
Оскар, цокнув языком, закатил глаза, но послушался. Том старался не думать о его присутствии и потом потянул его к раковине. Вымыть руку, не пользуясь второй, оказалось тоже непросто.
- Спасибо за то, что был со мной, - признательно произнёс Том и указал в сторону унитаза: - Но за это я тебя ненавижу.
- Ага, я уже понял: ты меня любишь и жить без меня не можешь, но иногда ненавидишь. Пойдём обратно в кровать.
***
Через две недели, за которые служба безопасности всё проверила-перепроверила, в том числе разыскала того, кто был ответственен за неудавшееся покушение, Эдвин сделал вывод о том, что Оскару более ничего не угрожает – нет угрозы большей, чем обычно, требующей чрезвычайного положения, которое поддерживалось на протяжении этих четырнадцати дней.
Пальтиэль просил сына остаться, впрочем, понимая, что жить вместе не самый удачный вариант. Предлагал, почти упрашивал перебраться в Нёйи-сюр-Сен – там как раз выставили на продажу два особняка, один из которых, располагающийся на ближней к их семейному особняку окраине, очень заслуживал внимания. Причиной его просьб было то, что в Нёйи-сюр-Сен был такой уровень безопасности, который никогда не обеспечить в квартире посреди города.