Оскар никак не мог понять, к чему он клонит, и, нахмурившись, слушал. А Том всё вещал и вещал, теперь уже смотря в лицо:
- Джерри не смог бы долго быть счастливым с Кристиной. А с тобой смог бы. Он ненавидел тебя только потому, что ты представлял для него опасность. Ему было с тобой интересно, и он сам себе в этом не признавался, но ему нравилась ваша жизнь-война. Со временем он бы смог тебя полюбить.
- Неожиданная информация, - произнёс в ответ Шулейман. – К чему ты всё это мне говоришь?
- Чтобы ты знал, - пожал плечами Том, не отводя глаз от его лица. – Ты подходишь обоим: и Тому, и Джерри. Неважно, кем я буду, я останусь с тобой.
Широко, хитро усмехнувшись, Оскар сказал:
- Это хорошо. Потому что Тома я ещё готов отпустить, а Джерри нет, так уж у нас с ним повелось.
- Но ты говорил, что тебе милее Том? – Том должен был это сказать.
- Мне по-прежнему нравится тот, прежний Том, не пытающийся регулярно довести меня до инфаркта, что, между прочим, с моей наследственностью вполне возможно, - спокойно ответил Шулейман, пожав плечами, и привалился к стене. – Но всё меняется, и я готов с этим мириться. Между Томом и Джерри я сделал выбор в пользу тебя, но по факту в Джерри меня не устраивало только то, что он был альтер-личностью, будь он единственной личностью, настоящим, я бы согласился. А сейчас – будешь ты в большей степени Томом или Джерри – мне без разницы, это всё равно будешь ты.
Он наконец определился. На самом деле, давно уже определился со своим отношением к меняющемуся Тому и тому, как поступит, если он окончательно обратится «сучкой», но ему нужно было немного времени подумать в полевых условиях.
Том улыбнулся немного растерянно, душевно и счастливо. Оскар помимо воли ответил ему подобной улыбкой. Впервые он улыбался так - растроганно. Потому что они сказали друг другу то, что больше, важнее, значимее «люблю».
Я буду с тобой, кем бы ты ни стал.
Я буду с тобой, кем бы я ни был.
Том зашевелился первым, подошёл к Оскару близко-близко, подняв голову, смотря в глаза, но вместо поцелуя, которого ожидал Шулейман, сказал:
- Ещё прошлой зимой я хотел найти Кристину и рассказать правду, я чувствовал себя виноватым, - Шулейман знал о «героическом» поступке Тома, поэтому объяснения не требовались. – Но хорошо, что я этого не сделал.
Он отступил на шаг, чтобы было удобнее и свободно жестикулировать, не задевая руками.
- От такой правды: я соврал про смерть Джерри, мы никакие не братья – у меня нет брата-близнеца, он – моя альтер-личность и его больше не существует, но отчасти он есть во мне, потому что произошло объединение, можно сойти с ума, - продолжал Том и покачал головой. – Кристина всего лишь обычная девушка, она не должна соприкасаться с тяжёлой психиатрией. Джерри бы тоже этого не хотел. Лучше похоронить и оплакать человека, чем жить с тем, что любила – и, может быть, по-прежнему любит – проявление расстройства личности. Я думаю, у неё всё будет хорошо и любовь ещё будет. А если мы когда-нибудь встретимся, буду снова играть свою роль.
- Переживаешь за неё? – поинтересовался Оскар.
- Я не хочу, чтобы ей было плохо, - честно ответил Том, говоря двумя голосами, слитыми в один. – Это благодарность за то хорошее, что было, и слабое искупление за то, что я уже сделал. Невмешательство – так себе поступок, но это лучшее, что я могу сделать. Потому что если я пойду на поводу своей совести и желания облегчить её, то причиню боль человеку, который ни в чём не виноват.
- Получается, у тебя теперь есть опыт с женским полом?