- Какой красивый с тобой мальчик. Ферруссио, - представился он.
- Том, - также назвался Том и подал ему руку.
Ферруссио захватил его ладонь в две свои, сухонькие, мягкие и тёплые, и сказал:
- Приятно познакомиться, Том.
Отпустив руку Тома, он вновь заговорил, обращаясь к Шулейману:
- Помнится мне, было время, когда Антоин тоже приходил ко мне в компании прелестного юноши. Но не такого прелестного, - он повернулся к Тому, положа руку на сердце, и обратно к Оскару.
Том смутился второго уже комплимента у порога от этого позитивного очень пожилого мужчины. Он так засмущался, что не обратил внимания на смысл остальных сказанных дедушкой-портным слов. А Оскар в недоумении выгнул брови и открыл рот в немой шокированной усмешке:
- Мой дедушка? – переспросил он.
- Да. В то время такие вещи не афишировались, но я всё знал. Ты первый, кому я об этом рассказываю. Я бы не стал, но ситуация располагает.
- Что ж, плохо так говорить, но хорошо, что у них ничего не вышло, потому что в противном случае не было бы ни папы, ни меня.
- Да, хорошо, - согласился Ферруссио. – Тот юноша – никак не могу вспомнить его имя – оказался дурен как человек.
- Видимо, у нас это семейная традиция, - сказал Оскар, сложив руки на груди, - найти дурного человека, обжечься, а потом делать своему ребёнку дыру в голове, чтобы выбирал пару не сердцем или другими частями тела, а разумом.
Ферруссио загадочно улыбнулся, взглянул на Тома и перешёл к делу.
- Пойдём со мной, деточка, у меня есть для тебя чудесное решение! – он подхватил Тома под локоть и утащил к ростовому зеркалу в резной, облагороженной временем раме. – Приложи.
Он любовно, точно ребёнка, выдал Тому отрез ткани синего с серым подтоном, струящегося цвета. Том принял отрез и послушно поднял к лицу. Смотрелось действительно роскошно, он и не думал, что такой оттенок синего так чудесно идёт к его глазам и ко всему цветотипу в целом. А какая эта ткань была на ощупь! Загладиться!
- Дресс-код строг, или я могу поиграть с цветом? – спросил портной у Оскара.
- Для мастодонтов синий смокинг будет слишком эпатажен. Лучше классика.
Том, лишившийся возможности надеть костюм из полюбившейся ткани, обернулся к Шулейману:
- Смокинг? Ты говорил про костюмы.
- А смокинг это для тебя уже и не костюм?
- Костюм. Но у него есть отдельное название.
- Дети, не ссорьтесь! – поднял руки Ферруссио.
Расслабленный и вдохновлённый тем, что они для этого мужчины – дети, Том ткнул в Оскара пальцем и капризно и жалобно наябедничал:
- Он меня всё время обижает!
- Иди сюда, - поманил пальцем Шулейман.
Том мотнул головой, отступил на шаг и, когда Оскар сделал шаг к нему, кинулся наутёк. Но он был быстро пойман за руку Ферруссио:
- Деточка, не надо тут скакать, как козёл в гоне.
Шулейман от такого сравнения согнулся пополам в приступе смеха.
- Теперь буду тебя так называть! – произнёс он.
А Том стушевался, устыдился своего поведения и опустил голову:
- Извините.
- Я не злюсь, - портной по-отечески, мягко улыбнулся и погладил его по предплечью. – Но мне ещё нужно снять с тебя мерки. Как я это буду делать, если ты не будешь стоять на месте?
- Я больше не буду, - качнул головой Том. – И я буду стоять.
Он, как и сказал, честно ровно и спокойно отстоял, пока его обмеряли, что было процедурой недолгой. А потом, присев в стороне, с интересом наблюдал, как то же самое проделывают с Оскаром.
Вторым пунктом подготовки значилось – обучить Тома этикету. Можно было нанять специалиста, когда-то Оскар говорил, что так и сделает, но взялся учить его самостоятельно. Том как прилежный ученик сидел за столом, сложив на нём руки, и внимал и вникал. Сначала он даже конспектировал, поскольку так проще запоминалось, но сейчас, на третьем часу лекции, уже почти час как отложил ручку и просто слушал.
Джерри был воспитанным и культурным человеком, но такими знаниями он не владел. Том сидел со страдальческим выражением лица, обхватив голову руками, и умоляюще смотрел на Шулеймана. А тот не обращал внимания на его муку, не желал, прогуливался перед столом вперёд-назад с видом истинного педагога и рассказывал, рассказывал, втолковывал ему все нюансы поведения в высшем обществе.