У Тома уже мозг распух, перегруженный новой информацией, и грозился полезть через глазницы, ноздри и прочие отверстия. А Оскар не уставал – щёлкал правила, отскакивающие от зубов. Том лёг на стол и стукнулся об него лбом.
- Откуда ты всё это знаешь? – спросил он, приподняв голову и посмотрев на Оскара.
- У меня не было шансов не узнать, - Шулейман усмехнулся уголком рта.
- А у меня нет шансов выучить, - Том выпрямился и покачал головой.
- Не прибедняйся. Я уже знаю, что ты не дебил, так что не прикидывайся.
Том вздохнул и задал вопрос:
- Оскар, зачем мне это всё?
- Чтобы ты, бестолочь бескультурная, не опозорился и меня не позорил.
- Может быть мне лучше не идти с тобой? Я там буду лишним.
- Ты идёшь, - безапелляционно заявил Оскар.
Том, до этого просивший взглядом и жалобный, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и перешёл в наступление:
- А ты меня спросил, хочу ли я идти туда? – предъявил он претензию. – Ты меня изначально не спрашивал.
- Ты дал своё согласие сопровождать меня в тот момент, когда предложил вступить в отношения. На таких вечерах принято появляться с парами, а ты – моя пара, и я не собираюсь тебя прятать.
- Когда я предлагал, я не знал, что…
Шулейман перебил Тома:
- А если бы знал, то что? – спросил он, бросив взгляд в глаза. – Не предложил бы?
Том задумался на две секунды и, подняв взгляд, ответил:
- Я бы уточнил, что не буду в таких случаях сопровождать тебя.
- Но ты не уточнил, - развёл руками Оскар, - так что теперь не ной.
- Я обычный парень из деревни - как ты называешь Морестель, - тоже развёл руками Том. – Чего ты от меня хочешь? И как я буду там смотреться?
- Нормально будешь, об этом я позабочусь.
- Почему бы тебе не пойти одному? – не сдавался Том.
- Потому что я уже сказал – принято приходить с парой.
- С каких это пор ты поступаешь так, как предписано?
- Я всегда следую правилам, если они совпадают с тем, чего я хочу, - с лёгкой ухмылкой и прищуром ответил Шулейман.
Том снова вздохнул, снова покачал головой. Помолчал немного и сказал:
- Оскар, серьёзно. Всё это можно запомнить, но я могу что-то перепутать. У меня эти знания никак не связаны с практикой.
- Именно поэтому сегодня у нас разминка, а с завтрашнего дня начнутся занятия с наглядными примерами. До мероприятия ещё три недели, за это время я натаскаю тебя так, чтобы можно будет английской королеве представлять.
- Три недели таких занятий каждый день? – проговорил Том, снова скатившись в жалобность. – Лучше убей меня сразу. Принести пистолет?
- Кончай суицидальные шуточки, и пойдём, съездим куда-нибудь перекусить.
Пришёл назначенный день. Том, уже одетый, намарафеченный и полностью собранный, стоял перед зеркалом. Видеть себя в смокинге и с аккуратной, «серьёзной» укладкой, которую навёл своими силами, было непривычно. Он не мог определиться, идёт ли ему это или же он выглядит негармонично в таком стиле, просто – непривычно. Но Ферруссио определённо нужно было отдать должное – сшитый им смокинг сидел совершенно и окутывал аурой высококлассного шика, который нельзя измерить, но невозможно не почувствовать.
Том тронул отделанный шёлком лацкан и повернул голову к двери, тихо щёлкнувшей замком, отступил от зеркала. В комнату зашёл Шулейман, и у Тома отвисла челюсть. Он впервые видел Оскара не в его любимом демократичном, если не смотреть на бирки, кэжуал, а в костюме и строгом образе, в которых он был дьявольски хорош. И впервые – как ударило, едва не до нокаута – увидел, что он красив и насколько сексуален.
Вернув нижние зубы на место, Том произнёс:
- Тебе идёт.
- На удивление, тебе тоже, - отозвался Шулейман. – Очень, - добавил, беспардонно разглядывая Тома.
Поняв всё по взгляду и тону уточнения, Том от греха подальше отступил от него и напомнил: