- Нам скоро выезжать.
Охота началась.
- Статус позволяет мне опаздывать, а ты со мной, - ответил Оскар, сокращая увеличенное Томом расстояние между ними.
- Оскар, не надо, - Том увернулся от руки, попытавшейся обнять его и притянуть, и продолжил отходить спиной вперёд. – Ты мне костюм помнёшь.
- Разденемся сразу, аккуратно развесим и ничего не помнётся. Не беспокойся.
Шулейман снова предпринял попытку схватить его, и Том снова ускользнул от своего похотливого доктора. Устав играть в близко-далеко с убегающим, держащимся неприступно котёнком, Оскар подтолкнул его к стене, в которую Том через минуту и сам бы упёрся, и зафиксировал по бокам руками. Он хотел поцеловать, но Том отвернул лицо:
- Оскар, это плохая идея. Я не хочу быть на вечере с мокрой попой, я и так буду чувствовать себя там не в своей тарелке.
- Примешь потом душ и вычистишься, если тебя так смущает наличие в тебе спермы.
- Меня смущает то, что она может потечь. Это будет жёсткий конфуз.
- Ты явно переоцениваешь возможности моего организма, - усмехнулся Шулейман. – Через штаны точно не протечёт.
Том несколько секунд смотрел на него и затем хихикнул. Пользуясь тем, что он отвлёкся и ослабил оборону, Оскар всё-таки вовлёк его в поцелуй, придерживая одной рукой за подбородок, второй за талию, поглаживая, и вклинив колено меж его колен.
- Ты мнёшь мне брюки, - выказал Том недовольство.
- Плевать, - ответил Шулейман, не прекращая по-хозяйски обжимать обеими ладонями его ягодицы.
- Стоило меня так долго муштровать, чтобы сейчас…
Том не договорил – был заткнут новым поцелуем и не противился ему, закрыл глаза, приоткрыл рот, ответил, скользнул языком навстречу и сплёлся. Но вскоре возобновил сопротивление разврату не ко времени, всё такой же непоколебимый, делающий вид, что холоден.
- Оскар, я не хочу, - сказал серьёзно.
- Меня твоё лжемнение не интересует.
- Почему это «лже»? – Том вздёрнул бровь.
- Потому что ты думаешь иначе. И не только думаешь.
Зная манеру Шулеймана доказывать свою правоту наиболее наглядным способом, Том на всякий случай прикрыл пах руками. Прикрывать было что: возбуждение, пусть ещё не полное, заполняло свободное место в штанах и приподнимало ткань. Видимо, он сам не менее похотлив, чем похотливый личный доктор, поскольку его останавливало и сдерживало только нежелание идти затраханным в высшее общество.
- Ты снова не спрашиваешь моего мнения, - уцепился Том за слова Оскара.
- Я его и так знаю.
- Лучше меня знаешь, что у меня в голове? – Том вновь выгнул бровь, посмотрел в глаза.
- Да, - спокойно и самоуверенно ответил Шулейман и снова поцеловал.
Том почти сразу же дёрнул головой, разрывая поцелуй. Поскольку любимый док наглеет, костюм мнётся, а самообладание не железное, может и не выдержать. Оскар не обиделся, ухмыльнулся-улыбнулся, показав зубы, дважды поцеловал Тома в щёку. Спустился к шее, покрывал тонкую кожу горячими прикосновениями губ, прихватывал, провёл языком.
Потянуло перебрать ногами на месте, такие приятные, тепло-согревающие, колко-щекочущие ощущения потекли по телу до самых кончиков пальцев. Том сдержался и, помимо воли улыбаясь, скосил к парню глаза:
- Подлизываешься?
- Ещё нет, - хитро ответил Шулейман, на секунду подняв голову, и вновь припал поцелуями к его шее.
- Если ты сейчас встанешь на колени, я упаду в обморок от шока…
- Я и не собирался.
- В таком случае я не понимаю, каким образом ты собрался ко мне подлизываться… - пробормотал Том, всё больше растворяясь в ощущениях и плывя от них.
Том сам отстранил Оскара и пошёл в спальню. Разделся, не спеша и не оборачиваясь к наблюдающему за ним парню, и аккуратно сложил одежду. Забрался на кровать и встал на четвереньки у края, задом к нему.
Завораживающая картина. Тонкая белая спина, прогнутая в пояснице, беззастенчиво расставленные ноги; безмолвное откровенное предложения себя, готовность, но без нетерпеливой развязности и грубой вульгарности. Такая смирная, полная готовность, от которой захватывало дух.