Том зарёкся сегодня пить, чтобы не учудить чего-нибудь, но белое вино, играющее пшеничным солнцем, так и манило. Посчитав, что от такой маленькой дозы алкоголя ничего не будет, он взял бокал и пригубил: потрясающе вкусно, тонко, фруктово.
Потом, когда вино было употреблено, шампанское тоже поманило. Взяв фужер любимого, полного весёлых пузырьков напитка, Том шагнул к Шулейману и тихо попросил:
- Оскар, я сейчас пью второй бокал. Останови меня, если я забудусь и захочу третий.
- Не остановлю, - ответил тот, посмотрев на него. – Ты должен сам себя контролировать.
- Тебе же будет хуже, если я напьюсь, - Том не пригрозил, но напомнил.
- Не будет, - спокойно сказал в ответ Оскар. – Просто все подумают, что я нашёл пару себе под стать.
- Но ты уже не пьёшь.
- Но об этом никто не знает, - резонно заметил Шулейман и сделал глоток коньяка из своего бокала.
Том всё-таки взял третий бокал – снова любимое шампанское, но пил его медленно, а не почти залпом, как первые два – уж очень вкусно было и, положа руку на сердце, очень скучно. Не для него такие мероприятия, но вида он об этом не показывал и даже Оскару не жаловался. Дома пожалуется, а сейчас нужно быть приветливым и заинтересованным.
- Оскар? Шулейман?
Шулейман повернул голову: к ним подходил Эванес, его лучший на протяжении многих лет и уже как четыре года бывший друг. Всё такой же блондин, одетый в идеальный смокинг, слепящий белизной рубашки, с бриллиантом в ухе, но меньшим, чем прежде, неброским.
Блондин остановился перед ними и продолжал:
- Неожиданная встреча. Не думал, что увижу тебя здесь. Неужто решил войти в игру?
- А ты, как я вижу, добился своего и выжил папу с главного кресла? - проигнорировав вопрос, произнёс в ответ Оскар.
Он не интересовался жизнью бывшего друга, с которым они и словом, ни устно, ни письменно, не обмолвились за прошедшие года, но всё равно знал о том, что Эванес уже три года как был не наследником первой очереди, а полноправным главой бизнеса.
- Выживать не пришлось, - отвечал блондин, - он доверяет мне и знает мои способности.
Эванес перевёл взгляд к Тому:
- Том, - и обратно к Оскару. – Так вы теперь официально вместе, и так долго. Видимо, я угадал когда-то, сказав, что он обладает особым талантом, раз ты держишь его при себе.
- У Тома много талантов, - отвечал Шулейман.
- Разумеется. В противном случае ты бы не трахал так долго какую-то прислугу. Неважно, кто он сейчас, мы знаем, кем он был.
- Я не первый, кто захотел его. Только я тебе его не дал.
Бой с улыбками на лицах. Эванес говорил всё более сально и едко:
- А сейчас не откажешь?
- Мечтать я не могу тебе запретить.
- Зачем же мечтать? Рано или поздно он тебе надоест… Оскар, будь добр, дай мне знать, когда наиграешься с ним. Конечно, не хочется за тобой подбирать, ты его наверняка раздолбал, и свежесть уже не та. Но, хоть он уже не так хорош, как в девятнадцать, всё равно весьма и весьма. Заслуживает внимания, по крайней мере, на одну ночь.
Закончив свою похабную, обливающую грязью речь, блондин напоследок улыбнулся оскалом Тому, взглянул на Шулеймана и, не прощаясь, был таков.
- Подержи, - Оскар сунул свой бокал Тому в руку и непринуждённо окликнул бывшего друга: - Эванес?
Тот обернулся, и – ему в лицо врезался кулак. Эванес отлетел и приземлился на зад, из разбитого носа закапала кровь. Народ вокруг охнул и смолк до гробовой тишины. На подобного рода мероприятиях такого не было… никогда не было. Все напряжённо наблюдали за развитием ситуации.
- Ты за это ответишь, - прошипел побитый блондин и, поднявшись на ноги, твёрдым и резким шагом устремился прочь.
- Всё в порядке, дамы и господа, - раскрыв руки, обратился к окружающим Шулейман. – Драки не будет.
Он повернулся к Тому, замершему рядом в немом шоке, как ни в чём не бывало забрал у него свой бокал, сделал глоток и посмотрел на костяшки пальцев, покрасневшие от контакта с лицом бывшего друга.
- Отомри, - сказал он, тронув Тома за локоть.