Том сел и, переводя любопытный и непонимающий взгляд с коробочки на Оскара и обратно, спросил:
- Что это?
- Открой и узнаешь.
Взяв коробочку, Том открыл её – внутри лежали часы.
- Я помню, как ты таскал те мои часы, с жёлтыми камнями, забытые у Джерри, и остальные мои часы тоже вызвали у тебя интерес, - вновь заговорил Шулейман. – Тебе нужны собственные. Они в единственном экземпляре, эксклюзивный дизайн.
Том достал часы из коробочки и надел на левое запястье. Чёрно-белые, с золотом и тёмно-синим цветом, сочетающие в себе на один цвет больше, чем положено, они смотрелись роскошно и… Том не мог подобрать верного слова – они подходили его душе, отражали её.
- По какому поводу подарок? – спросил он, взглянув на Оскара с невольной улыбкой.
- Под какой-то праздник его было сложно подогнать, их собирали девять месяцев. Да и зачем подгонять?
- Девять месяцев? – удивлённо переспросил Том.
- Да, хорошие вещи быстро не делаются – и это они ещё быстро справились.
Том снова посмотрел на часы, повертел запястьем и спросил:
- И сколько это великолепие стоит?
Шулейман уклончиво повертел кистью в воздухе. Том не сдался, произнёс:
- Неужели миллион?
- Пять с половиной, - перестал уклоняться от ответа Оскар.
- Сколько?!
Том сам бы посмеялся с того, как высоко, ломко и комично прозвучал его голос, если бы не был так шокирован.
- Пять с половиной миллионов, - повторил Шулейман.
Том открыл рот, закрыл и вновь взорвался торопливой эмоциональной речью:
- Я не могу носить на руке… Я даже не знаю, с чем сравнить. Дом!
- Если ты не будешь их носить, деньги точно пропадут зря, - спокойно ответил Оскар с лёгкой-лёгкой улыбкой-ухмылкой – едва заметным изгибом вверх уголков губ.
Том стих, опустил взгляд, в заполошных раздумьях нервно порхая пальцами по ремешку часов и неровно хмуря брови.
- Оскар, нельзя делать такие дорогие подарки, - произнёс он, подняв голову. – Не надо.
- Почему нет, если я хочу и могу себе это позволить?
- Я не тот, кому стоит делать такие подарки, - покачал головой Том.
- Для меня тот, - просто, с ровной уверенностью ответил Оскар.
Том зарделся, заулыбался только губами, подрагивающими губами, пытаясь сдержать улыбку. Тронутый до глубины души, поплывший и смущённый. Он подался вперёд, перекатившись на колени, и благодарно обнял Оскара:
- Спасибо.
Вернувшись на прежнее место, Том ещё раз посмотрел на подарок на запястье, севший так волшебно, что не ощущался, совсем не мешал и снимать его не хотелось. Облизнув губы и подняв взгляд к Оскару, он произнёс:
- Теперь придётся повременить с сексом, потому что если сделать это сейчас, получится, что я тебя так благодарю, или что я отдаюсь за подарки.
Больше Том не успел вымолвить ни звука: Шулейман повалил его на спину и прижал руки над головой, вжался бёдрами в бёдра. Том лукавил и на самом деле был «за» всеми руками, ногами и прочими заинтересованными частями тела, об этом и взгляд его свидетельствовал.
Том был полностью обнажён – лишь ремешок да циферблат прикрывали кусочек запястья, а Оскар полностью одет, его джинсы раздражали нежную кожу в паху. Этот контраст вызывал чувство «не по себе» от незащищённости и дополнительно показывал, кто из них доминант. Но, с другой стороны, он возбуждал и был приятен. В нём была слабость, которую Том мог себе позволить; беззащитность, которую защитят и не ударят в мягкую, уязвимую сердцевину; и доверие, преодолевающее страх, даже когда страх был абсолютным.
Пробыв дома всего два дня, Оскар и Том отправились в Италию, в город Модена. Шулейман хотел обновить машину и у него была традиция: все авто любимой марки, кроме самой первой, прожившей всего двадцать дней, он приобретал на родине Феррари. В салоне его знали и знали, что он никогда не уходит без дорогой покупки, потому отношение к требовательному постоянному покупателю было особое – насколько оно может быть ещё более клиентоориентированным в месте, где персонал вышколен и услужлив в высшей степени, чтобы угодить даже самому вздорному и придирчивому покупателю.
К ним навстречу вышли сразу три девушки с ногами от ушей – как на панели, только выбирай. Оскар не спешил выбирать себе одного консультанта и беседовал со всеми тремя, проходя мимо выставленных сияющих автомобилей. Любая из них – и вообще из всего персонала – готова была отдать что угодно за то, чтобы оказаться на месте Тома, и неважно, какое место нужно будет подставлять. А Том смотрел на девушек как на потенциальных конкуренток, которые уже удостоились внимания Оскара. Он смотрел внимательно и прикидывал. Первая - крашеная платиновая блондинка с прямыми волосами ниже плеч - слишком худая, таких Оскар не любит. Том так много насмотрелся на дам, которые приходили к Шулейману, что с уверенностью мог утверждать, что тот отдаёт предпочтение девушкам с округлостями в нужных местах и здоровыми, плавными линиями упругих тел, причём брюнеткам или шатенкам. А эта блондинка – доска на тоненьких ножках, не вариант.