Вычеркнув не конкурентку, Том перевёл взгляд ко второй девушке. Это плохо, очень плохо… У номера два, шатенки, был такой бюст и бессовестно выставленная на обозрение ложбинка между загорелыми грудями, что мозг мог отключиться запросто. И бёдра у неё были красивые, крутые, и лицо одухотворённое, правильное чертами. Третья девушка тоже была весьма и весьма хороша, но номеру два с четвёртым номером проигрывала.
Пока Оскар был занят с девушками, Том отошёл к стоявшей в стороне женщине, наблюдавшей за всем, видимо, главной, и спросил:
- У вас есть консультанты-мужчины?
- Разумеется.
- Пусть нас обслужит мужчина.
Даже если женщина удивилась, то не подала вида об этом, сказала: «Одну минуту» и куда-то удалилась. Увидев консультанта-мужчину, который сразу направился к Шулейману и сменил испарившихся коллег, Том почернел. Молодой итальянец был чудо как хорош. У него был такой голос и такая улыбка, что, если бы не возненавидел его с первого взгляда, Том бы и сам проникся к нему симпатией.
«У них тут что, все работники модели или с конкурсов красоты?!».
Больше Том от Оскара не отходил, хмуро слушал их и бросал недружелюбные тяжёлые взгляды на итальянца по имени Фабио. Оскар, сука такая, мило беседовал с ним и улыбался, стоял с разворотом к нему; итальянец отвечал тем же ещё охотнее. Кажется, все итальянцы такие – обаятельные и притягательные через край, настолько, что бороться с этой невидимой силой невозможно. Помимо этого Том знал всего двух – Карлоса Монти и его ревнивого супруга Дино. Карлос был именно таким – ураган, который может даже из комы вывести и увести за собой – и тебе понравится. Да даже Дино, к которому Том по очевидным причинам приязни не испытывал, был весьма импозантным мужчиной, Том видел это.
Конечно, куда ему, полукровке, тягаться с горячей кровью.
Том сделал заключение, что итальянцы и итальянки – зло.
Да, глупо, но Том ничего не мог с собой поделать. Он за своё смог убить, не дрогнув и не пожалев потом ни на секунду. Без ствола у виска он своё не отдаст и никому не уступит, да и со стволом ещё поборется – в порыве гнева от страшен.
Вдобавок к тому, что был бледной молью на фоне горячего улыбчивого итальянца, Том ещё и не понимал, о чём они говорят. Шулейман говорил по-итальянски, Том не сегодня узнал об этом, и сейчас он разговаривал на местном языке, а Том улавливал отдельные слова, схожие по звучанию с тем или иным словом на известных ему языках, но в целом ничего не понимал.
Мало ли, о чём они говорят. Или уже договариваются.
Оскар – тронул Фабио за плечо. Он прекрасно видел, как чернеет, звереет и, судя по взгляду, мысленно расчленяет несчастного итальянца, его ревнивый котёнок и хотел позлить. Получалось – у Тома уже на лице играли желваки, кулаки сжимались, а взгляд – какой взгляд… То ли бежать от такого, то ли заваливать на ближайшую горизонтальную поверхность.
Отослав итальянца, Шулейман обнял Тома одной рукой:
- Ну что, демон ревности, пойдём мириться?
Том колко дёрнулся в его объятиях, черно посмотрел исподлобья. Оскар добавил:
- Может, мне изменить привычке, выбрать машину с задним сиденьем, и мы её сразу обновим?
Том поостыл, но всё равно вывернулся из его объятий и, встав перед парнем, спросил:
- Интересно, если я сейчас скажу «нет» и уйду, как быстро ты найдёшь того, кто скажет «да»?
- Думаю, пяти минут хватит, - ответил Оскар. – Но я предпочитаю тебя.