- Что ты чувствуешь? – спросил Шулейман.
- Есть хочу.
Том прекрасно понимал, что Оскар спрашивает о другом, но действительно не отказался бы от завтрака, и ему надоел этот опрос. Шулейман сходил на кухню и вернулся с завтраком – снова жидким, щадящим, но в этот раз более полноценным – крем-супом с гренками, апельсиновым соком и водой. Поставил поднос Тому на колени.
- Спасибо, - сказал Том, выпил воду и затем взял ложку.
- Пожалуйста.
Том смотрел в тарелку, но чувствовал на себе взгляд Шулеймана.
- Под таким взглядом и подавиться можно, - тонко намекнул он, чтобы Оскар прекратил.
- Я тебя реанимирую, - отозвался тот и поинтересовался: - А что, снова не нравится, что я на тебя смотрю?
- Я не прикрываюсь, как видишь, - ответил Том, поняв, к чему этот вопрос. – Но… Лучше не надо.
- Почему?
- Потому что я чувствую себя пациентом или подопытным кроликом. Мне не нравится ни то, ни другое.
- Почему?
- Я уже ответил.
- У названых тобой причин тоже есть причина.
- Оскар, может быть, хватит?
- Ладно, ешь, не отвлекайся, - удивительно просто согласился Шулейман.
Том недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал и продолжил завтракать. Когда с трапезой на одного было покончено, и Том убрал поднос на тумбочку, Оскар сказал:
- Продолжим. Что ты чувствуешь? Сейчас.
- Сытость, - озвучил Том самое очевидное своё чувство в сию секунду.
- Что ещё?
Том попробовал заглянуть глубже, задумался, отведя опущенный взгляд и склонив голову набок, и пожал плечами. Он не знал. Не мог чувства оформить в слова, понятные хотя бы самому себе.
- Не слышу ответа, - напомнил о себе Оскар.
- Я не знаю.
- Подумай ещё и попробуй сформулировать, - не отступал Шулейман.
- Оскар, может быть, хватит? – Том посмотрел на него устало и с недовольством. – Ты сам говорил, что не психоаналитик и не хочешь им для меня быть. Не надо в него играть.
- Если не хочешь разговаривать со мной, я найду тебе психотерапевта.
- Зачем мне психотерапевт?
- Пока я не знаю, в чём заключается проблема и есть ли она – ты же не хочешь со мной разговаривать. Так что он или она и скажет – зачем? Кстати, ты кого предпочитаешь: мужчину, женщину?
- Никого. Я никого не хочу. Мне вообще не нужен психотерапевт.
- Так ты уже согласен на меня? – поинтересовался Шулейман.
- Нет. Мне не нужна помощь. Я и не такое пережил, это точно не переживу. Не бойся, я не расщеплюсь. Я в порядке.
- Во-первых, мы оба знаем, каким образом ты «и не такое» пережил. Во-вторых, это я решу: нужна ли тебе помощь.
Возмущённый поведением Шулеймана – привет, центр! – Том втянул воздух и твёрдо высказался:
- Мы уже не в тех отношениях, чтобы ты так себя вёл.
- А в каких мы отношениях? – Оскар пристально посмотрел на него.
Тома посетило озарение: так вот, чего Оскар добивался, расспрашивая о себе. Но в тени озарения была и диаметрально противоположная мысль: Оскар не хочет больше с ним иметь никаких отношений, об этом его слова.
- Мы – пара… - ответил он.
- Отчего так неуверенно?
- Потому что я не уверен, что мы ею останемся, - потупив взгляд, произнёс Том.
- Вот поэтому тебе и нужна помощь! – всплеснул руками Шулейман.
Он подсел к Тому и положил ладонь на его голое плечо. Том повёл плечом в непроизвольной попытке сбросить его руку, тёплую, знакомую. Оскар руку не убрал, наоборот, прижал её плотнее.
- Почему не уверен? – спросил, пытаясь поймать взгляд Тома, который тот упорно отводил.
Том совсем спрятал глаза за ресницами. Шулейман директивно схватил его лицо в ладони, заставляя поднять его, перестать закрываться, посмотреть в глаза.