- Нет, - ответил Том, - не стал бы и не ушёл.
- Тогда почему я должен?
- Потому что это другое, - качнул головой Том.
- Опять другое, - фыркнул Шулейман и сложил руки на груди. - В чём разница?
- В том, что ты актив, а я пассив.
- По-твоему, роль в сексе определяет человека и делит людей на два вида?
Том задумался. Нет, не определяет и не делит. Он же сам за это ратовал: ему просто нравится заниматься сексом в такой, принимающей роли, и это ни о чём не говорит и не делает его менее мужчиной. Это всё вредоносный червь в голове.
- Нет, не определяет и не делит, - признал Том.
- В таком случае почему моя реакция должна отличаться от твоей реакции?
- Не должна, - не охоче снова признал Том, не поднимая глаз.
- Вот именно. Успокоился?
Не было похоже, что Том полностью успокоился и отбросил своё иррациональное суждение. Оскар заговорил вновь:
- Послушай. В прошлом я считал тебя грязным, когда ты забывал про душ, и то не грязным, а плохо пахнущим, о чём я тебе прямо говорил. По поводу твоего опыта у меня никогда не было таких мыслей и ощущений. Мне всё равно, что тебя изнасиловали в детстве. Всё равно, что ты спал с Марселем, а это так-то тоже контакт с другим мужчиной. Почему я должен отвращаться из-за Эванеса?
Он снова взял лицо Тома в ладони, заглянул в глаза.
- Да пусть тебя хоть полгорода поимеет. Мне плевать, порченным из-за этого ты для меня не станешь. Если бы ты не был не форме, я бы доказал тебе это прямо сейчас.
Слова могут врать, прикосновения – никогда. Но всё же…
- Правда? – спросил Том.
Не прятал глаза – смотрел в глаза Оскару растерянным, немного неверующим взглядом.
- Ты же знаешь меня – я всегда говорю прямо и не склонен щадить чувства других. Отвернуло бы меня – так бы и сказал, - говорил Шулейман, также глядя Тому в глаза и не отпуская его лица из рук. – Мне не всё равно на то, что Эванес с тобой сделал. Но на моё отношение к тебе это никак не повлияло.
Червь, раздавленный танком прямолинейности Шулеймана, замолк и уполз в далёкую, глубокую темноту. Но не сдох.
Оскар приблизился к лицу Тома и поцеловал: целомудренно прижался губами к губам. Том закрыл глаза и через три секунды выгнул горло, подаваясь вперёд в желании сделать поцелуй настоящим. Но кое-что вспомнил и отстранился.
- Пожалуй, мне стоит почистить зубы, - с налётом смущения сказал Том.
- Хорошая идея, - согласился Шулейман и откинулся на отведённые за спину руки.
Том, как был в одних трусах, сходил в ванную и вернулся с умытым лицом, пахнущий мятной зубной пастой. Снова сел на кровать, напротив Оскара, подогнув под себя ногу, и посмотрел на парня.
Странно ждать поцелуя, когда он случается не вдруг, а ты знаешь, вы оба знаете, что он будет. Шулейман подался к Тому первым, но не поцеловал, остановился на очень близком расстоянии и смотрел тем нечитаемым взглядом, в котором много всего, но всё укрыто плёнкой спокойствия. Том тоже смотрел на него и вместо того, чтобы сократить расстояние и поцеловать, сбежать от его взгляда, сказал:
- В рот не было. Он хотел, но я не позволил.
Тому показалось, что правильно озвучить это, раз уж они собираются целоваться. Для него это было важным – когда он был у Эванеса. Важно, что сумел отстоять и не дать запятнать хотя бы часть себя, а не поступил как в детстве, когда добровольно открывал рот, только бы не было снова больно, но потом всё равно было больно.
- Даже если бы у тебя сейчас был полный рот спермы, я бы просто попросил тебя сплюнуть, - произнёс в ответ Оскар, сверкнув лукавым огнём на миг сощурившихся глаз.
Том поморщился от отвращения, но через улыбку. Оскар в своём репертуаре, он неподражаем, и это… Это так прекрасно.
Не дав Тому отойти от этих эмоций, Шулейман за плечи притянул его к себе и поцеловал в изогнутый в невольной улыбке рот. Том закрыл глаза и с мгновенной готовностью ответил. Провалился в тёплую, хорошую темноту. Положил ладони Оскару на плечи, когда поцелуй затянулся дольше полуминуты.
Оскар удивительный и особенный, это истина и аксиома. Том его никогда не боялся. Том обнял его в центре, когда ни с кем другим и помыслить не мог о таком, и ничего плохого не почувствовал. Не боялся поворачиваться к нему спиной, когда со всем остальным миром лицом к лицу пребывал в беспрестанном страхе. Не боялся спать, зная, что Оскар спит в другой комнате – и может в любой момент зайти. Выбрал его, когда Оскар потребовал секса и предложил пугающую альтернативу, и принял эту неотвратимость относительно спокойно. Переспал с ним, не умер и не убежал – бежать Тому было некуда, но разве его это когда-нибудь останавливало? И многое, многое другое…