Скоро Том лишился своего оружия – сам бросил его, чтобы не оторвать шланг – и угодил в объятия Оскара. Спрятал лицо у него на плече, ткнувшись в горячую, мокрую кожу, вкрадчиво положил ладони ему на грудь.
- Если я могу кого-то любить, то только тебя, - сказал Том, подняв голову и глядя в глаза Оскару. – И только тебя я хочу любить, - и снова прижался к нему.
Шулейман усмехнулся уголком рта и погладил Тома по лопаткам.
Его основанная на неверии броня треснула. В конце концов, он же тоже не железный. Да и как оставаться железным, когда на тебя смотрят таким открытым взглядом и говорят такие слова?
«Будь, что будет. Всё равно я готов к любому исходу».
- Ты крайне убедителен, - проговорил Оскар, подняв голову Тома за подбородок. – Но я ещё не поверил, - добавил он с ухмылкой и поцеловал Тома.
Том принял поцелуй, закрыв глаза и приоткрыв рот, и с секундным промедлением начал целовать в ответ.
- Так это хитрый план по уламыванию меня на секс в душе? – разорвав поцелуй, проговорил Том Оскару в губы; дыхание уже немного сбилось.
- Возможно…
- Ничего не получится.
- Спорим? – усмехнулся Шулейман и, склонив голову, припал губами к шее Тома.
- Я в туалет хочу.
- Умеешь ты обломать кайф, - сказал Оскар, нехотя отпуская его, и указал на дверцу душевой: - Иди.
Тома прижало по малой нужде, потому он не стал требовать, чтобы Оскар вышел, и сам не ушёл в другую ванную, её мог справить и при свидетеле. Но сделал это сидя, поскольку так ничего не видно. Вымыв руки, Том не вернулся в душ, а остался около умывальника и занялся чисткой зубов.
Шулейман встал на пороге душевой кабины, скрестив руки на груди и припав плечом к тонкому ребру стеклянной стенки, и вопросительно смотрел на Тома. И произнёс:
- Мне кажется, или меня только что впервые в жизни продинамили?
Том освободил рот от щётки и вернул Оскару его же уклончивый ответ:
- Возможно…
- Рано или поздно ты вернёшься в душ, - с ухмылкой ответил Шулейман. – Максимум через три минуты.
- Я могу и не мыться. Для меня это не принципиально.
- Это шантаж?
- Ага, - с широкой и неприкрыто победной улыбкой отозвался Том, отвернулся к зеркалу и сунул щётку обратно в рот.
- Меня моим же оружием…
- И мне ни капельки не стыдно, - сказал Том, не ожидая продолжения высказывания, и возобновил прерванную на секунду чистку.
Оскар шумно выдохнул и закатил глаза, тем не менее, не испытывая на самом деле никакой злости или раздражения, и, зайдя обратно в кабину, притворил за собой дверцу. Решил не тратить время и помыться, раз уж развлечение откладывается.
Том зашёл в душ после него и успел вымыть и тело, и голову быстрее, чем Шулейман побрился. На то и был расчёт – управиться быстро, чтобы не быть зажатым в душе.
***
Когда позвонили в дверь, Оскар сам пошёл открывать, чем утруждал себя крайне редко. Том провёл его взглядом, но не стал гадать о причинах нехарактерного поведения. Возникла ассоциация с тем утром, когда Оскар тоже сам открыл дверь, а за ней оказалась полиция, и во что тогда вылилось недопонимание. Но сейчас Том знал, что никаких наказуемых грехов за ним не водится, потому не придал значения этой ассоциации и не беспокоился.
- Иди сюда! - позвал Шулейман, не заходя на кухню.
Том пошёл на голос и нашёл его в ближней гостиной. На диване стояла штука, похожая на переноску, которая была у Маркиза, но в два с половиной раза больше.
- У меня для тебя подарок, - сообщил Оскар и открыл дверцу переноски.
На сиденье дивана из мрака выкатился щенок королевского пуделя удивительной расцветки – цвета шампанского с золотым отливом и блеском.
Том вытаращил глаза и забыл выдохнуть. Поражённо смотрел на любопытного кудрявого малыша.
- Подарок, мне? – спросил он, переведя ошарашенный взгляд к Оскару. – Собака?
- Да. Я давно уже думал о том, чтобы подарить тебе какое-нибудь домашнее животное, и наконец-то нашёл то самое.
- Это правда мне? – глупо и очаровательно, неверующе переспросил Том.
- Да. Я же сказал. – Шулейман взял щенка в одну руку и протянул Тому. – Он твой. Нравится? – спросил он, когда Том аккуратно забрал у него щенка.