Глава 32
Глава 32
Мы то исчезаем, то вновь появляемся
На границе рая,
Каждый миллиметр твоей кожи
Словно частица святого Грааля, который мне нужно найти,
Только ты можешь заставить моё сердце пылать.
Ellie Goulding, Love me like you do©
«…крупные потери в отраслях различного рода. Эванес Оксенгорн, а также его официальные представители никак не комментируют происходящее. Но эксперты подозревают направленную диверсию извне. Эти события вызывают беспокойство в обществе…».
Том переключал каналы в поисках какого-нибудь фильма, чтобы занять свободное время, наткнулся на выпуск новостей и, услышав имя Эванеса, оставил этот канал. Сжал пульт в кулаке, подпёр им подбородок и слушал. Он никогда не интересовался новостями, не желал отмщения за причинённое ему зло и не злорадствовал сейчас. Но теперь Эванес был для него не совсем чужим человеком, бывшим другом Оскара – эмоции всегда связывают, - и Тому было интересно послушать, что за неприятности происходят в его жизни.
Шулейман ничего не сказал Тому о своём плане отмщения. Потому что Том будет охать, говорить, что не надо, он не стоит того и так далее. Пусть лучше сидит в неведении, по крайней мере до того, как месть будет завершена.
Следующее важное сообщение пришло через три недели. Они сидели в гостиной – Оскар в телефоне, Том – переключал каналы, снова наткнулся на новости и остановился на них. Диктор говорил:
«После непродолжительного кризиса Эванес Оксенгорн сделал заявление о своём уходе с поста управляющего семейным бизнесом, а также прекращении функционирования бизнеса. Компании, принадлежавшие Оксенгорнам и входившие в их сферу влияния, ожидает разная судьба: закрытие, передача, продажа… Для всех остаётся тайной, чем обусловлено столь странное и неожиданное решение. Эванес Оксенгорн и его официальные представители не дают никаких комментариев…».
- Всё-таки есть на свете справедливость, - сказал Том, когда диктор перешёл к другим новостям.
- И у справедливости есть имя, - произнёс в ответ Шулейман, отвлёкшись от мобильника, и посмотрел на Тома.
Том замер на несколько секунд, так и подпирая кулаком подбородок, с широко раскрытыми глазами, всё так же направленными в телевизор, но больше не считывающими мельтешащих картинок, не моргающими. А затем повернулся к Оскару:
- Нет… - протянул.
Но в его «нет» не было ни неуверенности, ни страха. Наоборот, это была констатация не сомневающегося понимания и шока.
- Да, - с предовольной ухмылкой кивнул Оскар.
Подтверждение получено, но Том на всякий случай уточнил прямым текстом:
- Так это всё, - он указал на телевизор, - твоих рук дело?
- Телевизор не я изобрёл. А Эванеса – да, я его отправил за борт.
- Ты это… из-за меня? Из-за того, что он сделал?
- В точку.
Том был изумлён до предела. Он всё понял мгновенно, со слов Оскара про то, что у справедливости есть имя, но до этого разговора не ждал от него отмщения за себя, не думал, что он должен. Как и не думал о том, что в некотором смысле всё это случилось из-за Оскара – ведь это его бывший друг, и он дал этому бывшему другу повод пойти на подлое и жестокое преступление. За три дня боли и унижения и за все дни после не было ни мысли, ни движения души обвинить Оскара.
Предполагал, что Оскар может что-то сделать, но о таком масштабе отмщения и помыслить не мог. Том больше не считал, что он ничего не стоит, но такая цена его боли и унижения шокировала… Это же уму непостижимо – развалить целую империю из-за него одного, из-за того, что Эванес посмел его тронуть.
- Зачем? – произнёс Том, растерянно бегая взглядом по лицу парня. – Ты не обязан меня защищать.
Он был тронут до глубины души поступком Оскара, но действительно не считал, что Оскар был обязан хоть что-нибудь делать. Он и ухаживать за ним был не обязан – отношения не обязывают этого делать, - но спасибо ему, за то, что он это делал.