- Может, тебя за ушком почесать и молока налить? – усмехнулся Оскар.
Обнял Тома одной рукой за плечи и пробежался кончиками пальцев не за ухом, но под ним. От этого по телу пробежала колкая щекотка. Том дёрнул от неё плечами и, войдя в роль, изобразил урчание. А после, услышав над головой смешок Оскара, зашипел и укусил за плечо – ощутимо и остро, насколько острыми могут быть человеческие зубы.
- Ах ты зараза зубастая! – деланно возмутился Шулейман и стряхнул с себя Тома. – Всё, не будет тебе молока.
Он тут же притянул Тома обратно себе под бок, вздёрнул его лицо за подбородок. На секунду подумал, что зря он так грубо схватил, не стоит, раньше у Тома на это был бзик. Но Том смотрел без страха и напряжения, и глаза у него блестели.
Самым логичным и правильным следующим шагом являлся поцелуй. С того поцелуя в первый день не было ни одного. Том подался вперёд первым, но остановился, задумался и сделался серьёзным, что подчёркивала даже не складочка, а лёгкая неровность меж напряжённых бровей.
- Что будет с теми людьми, работающими в организациях Эванеса, которые закроют? Они же окажутся на улице.
- Мать Тереза, ты когда-нибудь успокоишься? – Оскар откинулся на спинку дивана и положил на неё одну руку.
- Это несправедливо, - качнул головой Том. – Ни в чём не повинные люди, много людей не должны страдать из-за того, что Эванес меня обидел. Ситуация на рынке труда и так непростая, куда им идти и как жить?
- Я о них позабочусь, - кивнул Шулейман.
Он и так не собирался бросать компании и их работников на произвол судьбы, но не видел смысла говорить об этом, пока Том не обеспокоился.
- Что-то я заберу себе – в исходном виде или перепрофилированном, а насчёт остального прослежу, чтобы они попали в хорошие и надёжные руки.
Том просветлел, просиял, неровность над переносицей разгладилась. Теперь он был ещё больше благодарен Оскару.
- Спасибо, - сказал с мягкой улыбкой и признательностью в глазах. – Я не принцесса, но ты точно благородный рыцарь.
Оскар от его высказывания зашёлся смехом, а затем спросил:
- А кто же дракон?
- Дракона ты уже победил. Ну, не совсем ты: принцесса тоже не промах и была в сговоре с драконом…
- Прошу тебя, замолчи, - перебил Тома Оскар, которого от его аллегорий опять пробирало. – И иди уже сюда.
Он притянул Тома к себе, но тоже не поцеловал. Их лица находились очень близко, на расстоянии десяти сантиметров. Оскар смотрел на Тома, простого и без изысков, одетого в домашние спортивные штаны и самую обычную футболку, и в тысячный, миллионный раз понимал, что никто и никогда не вызывал в нём такого желания, как он. Желания не только сексуального, пульсирующего в паху и в груди. Желания обладать этим человеком и жить с ним.
В этом была ещё одна особенность Тома для Оскара – с ним Оскар мог жить. У него было много друзей и хороших знакомых, до появления в его жизни Тома он постоянно проводил время в обществе людей, но ни с кем не мог жить. Не хотел делить даже с самыми лучшими друзьями ни отдых, ни дом, кроме вечеринок, которые могли и неделю длиться, но это другое. Он был абсолютным экстравертом, но самодостаточным одиночкой. Ему нравилось жить одному, нравилось никого не видеть и быть недоступным для связи, когда ему не хотелось обратного, не хотелось повеселиться. А с Томом он мог жить, и со временем это превратилось в потребность, в незначительный вроде бы кусочек, без которого его до этого полная жизнь была неполной.
Оскар не ждал возвращения Тома из больницы в первый раз их совместного проживания и не скучал, когда тот не вернулся к нему, а уехал в неизвестном направлении. Он даже не пробовал узнать, куда Том отправился, и не думал о нём в его отсутствие. Но когда Том вернулся в его дом, пришёл к порогу бледный и синий, заторможенный, в одном тапке, стало как-то… Правильно, что ли. А потом, через года, позапрошлыми весной и летом, Оскар уже не мог его отпустить, не мог от него отказаться. Уходил, уезжал куда-то, но тянуло обратно. Сильно, необъяснимо, бессмысленно. Он хотел присутствия Тома в своей жизни, пусть без какого-либо физического контакта. Даже когда осознал свои чувства и понял, как сильно его хочет – пусть просто будет.