Придя в себя, Том посмотрел на Оскара и потянулся к его ремню. Шулейман придержал его руку, взявшуюся за конец ремня:
- Я обойдусь.
- Я не инвалид, - Том бросил на него взгляд и уточнил: - На голову.
Шулейман посмотрел на него ещё две секунды и разжал пальцы. Том сполз ниже, расстегнул ремень и прижался щекой к животу Оскара, замер так. Оскар ничего не говорил и смотрел на него, ждал, что из этого выйдет.
Так тепло и покойно… Дыхание ощущается по движению живота, каждый мерный вдох и выдох… Том бы закрыл глаза и лежал так до следующего утра. Он и лежал – целую минуту. Потом поцеловал в низ живота, расправился с ширинкой и склонился над пахом.
- Придержи коней, - Шулейман схватил его за плечо, не давая действовать.
- Оскар, я только сзади не готов. Так я могу, - заверил его Том. – Я тоже хочу сделать тебе приятно.
- Не обязательно оказывать мне ответную услугу.
- Я сам хочу этого, - Том качнул головой, говорил уверенно. – Я не через силу.
Шулейман не слишком поверил, что Том действительно готов взять в рот, но отпустил и убрал руки за голову. Том высвободил его член из трусов, провёл языком по лоснящейся, влажной головке и обхватил губами.
Ему нравилось делать минет, пусть всё же он был в их паре редкостью, если был доступен обычный секс. Нравилось всё в этом действии, которое некогда пугало и отвращало ещё больше всего остального, с Оскаром – и только с ним - Том вошёл во вкус. Но сейчас что-то было не так. То напряжение вернулось. Мог бы продолжать, заставить себя, но…
Том так и замер с третью члена во рту, пытающийся понять свои ощущения и разобраться в них. Оскар потянул его наверх и уложил рядом с собой; Том уже не сопротивлялся и не спорил.
- Не всё сразу, - сказал ни капли не расстроившийся – или не показывающий вида – Шулейман.
Том чуть кивнул, скосил глаза к его члену. Оскар свободной рукой заправил достоинство обратно в трусы, а второй надёжнее обнял Тома. Том опустил голову ему на плечо.
Глупая ситуация. Давненько Том не чувствовал себя глупо из-за того, что не такой, как нормальные люди. Гадкое чувство…
А Оскар… Почему он всё понимает? Это и хорошо, и паршиво от этого, потому что он не должен ущемлять себя из-за него и заботиться о нём, у которого снова проблемы с головой из-за того, что головой не думал.
Ещё и в трусах мокро, не самые приятные и достойные ощущения.
Глава 33
Глава 33
Ты — мой свет, моя тьма,
Ты — цвет моей крови,
Моё спасение и моя боль,
Ты — единственный, к кому я хочу прикасаться.
Никогда не думала, что ты столько можешь значить для меня.
Ты — мой страх, но мне всё равно,
Ведь мне никогда прежде не было так хорошо.
Ellie Goulding, Love me like you do©
Оскар и Том пробовали ещё несколько раз, но ничего не получалось. Том спокойно и положительно реагировал на поцелуи и прикосновения в любых местах, откликался, но когда дело подходило к раздеванию и главному действию, он зажимался, и приходилось останавливаться. Один раз Том выдержал раздеться до трусов и думал уже, что всё получится, что сдвиг в голове утратил силу, но когда Оскар полез ему в трусы с намерением затем их снять, всё повторилось. Даже ещё хуже было: напряжение прошило всё тело безболезненной судорогой, внутри вспыхнула паника, и Том упёрся ладонями в плечи Шулеймана и испуганно попросил: «Не надо».
Том хотел, но не мог. Это какая-то аномальная неорганическая импотенция: тело работает, как надо, а с головой беда, и голова не даёт отдаться. И получать удовольствие тоже не даёт, - но это уже осознанный выбор, - потому что в одиночку получать удовольствие нечестно. Так и сидел – ни тебе, ни себе.
Причём Том продолжал по привычке чиститься по утрам, и на эту процедуру тело никак по-особенному не реагировало. То есть – он мог что-то в себя засунуть. Там же, в душе, одним утром Том попробовал ввести внутрь палец, потом и два: было немного неприятно, но в целом нормально. Оставалось только побиться головой об стеклянную стенку кабинки, потому что в этот раз у него в голове что-то не просто сдвинулось с правильного места, а повернулось так избирательно и изощрённо.