- Я не буду писать, где мы познакомились.
- Желательно, - мягко улыбнулась Долорес.
- Долорес, почему ты Обен? – Том не мог этого понять.
- Это моя девичья фамилия, я развелась.
- Мне жаль… - Том потупил взгляд.
- Всё в порядке. Никто никого не предавал, и мы остались друзьями.
Дальнейшая совместная работа не представлялась возможной – не может быть терапии там, где между доктором и пациентом много эмоций. Долорес это прекрасно понимала и подобрала Тому психотерапевта на замену себе – Том тоже считал, что вряд ли у них получится плодотворная работа и согласился на другого специалиста. Но на решении о прекращении едва начавшейся совместной работы они не расстались, продолжали общаться, с разрешения Оскара Том приглашал мадам Обен к ним домой.
Долорес была рада, по-человечески – по-матерински счастлива видеть Тома таким, каким он стал. Мальчик, который смог. Мальчик-феникс, поломанный, перемолотый, сгоревший, он восстал из пепла и горел чистым сиянием.
В том числе поэтому Тому так нравилось общество мадам Обен, которая для него всё равно была Айзик. Ему было приятно, что человек, который знал его прежним – в самый плохой его период, видит, каким он стал. Нравилось быть с тем, кто, как и Оскар, знал о нём всё. Долорес Том не мог рассказать о том, как на самом деле погибли его насильники, но всё остальное – мог, всё мог обсудить. Даже о том, что видел Джерри и жил по его указке, мог рассказать, ведь Долорес психиатр, она не удивится и поймёт, она тоже знает о трёх формах диссоциативного расстройства личности.
Шулейман присутствовал во время их встреч, но в разговоре никак не участвовал, что было для него совершенно не характерно. Сидел в стороне и наблюдал. И в какой-то момент поймал себя на том, что наблюдает уж очень внимательно – выискивает конкретные признаки. Он, чёрт побери, ревновал! Боялся, что интерес Тома к Долорес стремительно перерастёт в нечто большее.
Дожился…
Ни к кому и никогда не ревновал Тома, ни к мужчинам, ни к женщинам. Спокойно отпускал Тома к своим шикарным подругам, которых он фотографировал иной раз в весьма пикантном виде, и ничего внутри не ёкало. А этой стареющей, ничем не примечательной женщины опасался.
Это было смешно. Но логично. Тома, у которого не было мамы, бессознательно тянет к женщинам постарше. Да и к мужчинам, видимо, тоже, ведь, если вспомнить, из всех возможных вариантов в качестве постоянного партнёра Джерри выбрал себе Гарри Симона, который больше чем вдвое старше его. Была ещё некая Кристина-одноклассница, которую Джерри якобы любил, но исключение лишь подтверждает правило.
Не ошибка ли, что Том выбрал его, который старше всего на шесть лет?
Том говорил взахлёб, смеялся и слушал, был полностью поглощён своей собеседницей. Оскар обвёл конкурентку оценивающим взглядом. Должно быть, Долорес около пятидесяти. Не горячая зрелая тигрица, но женщина приятной внешности, увядшей бабушкой не назовёшь. Обычная женщина, обладающая удовлетворительными исходными данными и ухаживающая за собой.
Том заметил его пристальный взгляд, странно сочетающийся с полной молчаливостью, и – всё понял. Это вызвало волну щекочущих эмоций, смеси смеха, горделивости и беззлобного злорадства, медленно прокатившуюся внутри грудной клетки, протёкшую по замкнутому корпусу. И спровоцировало улыбку, но Том сдержал её, лишь губы дрогнули уголками вверх, прежде чем он отвёл взгляд и вернул его к Долорес. Опустил взор к её ладони, лежащий на сиденье дивана почти вплотную к бедру. Можно было подлить масла в огонь, спровоцировать – взять её за руку, накрыть её ладонь своей – это сейчас было так просто исполнить. Но Том не стал ходить по острию и, сделав вид, что ничего не видел и не понял, продолжил непринуждённое, интересное и приятное для него общение.
Между ними была пропасть в два с лишним десятка лет, у Долорес сын был его ровесником, но общаться им было легко и общие темы находились без муторных пауз и раздумий «что же сказать?». Мадам Обен рассказывала о своей жизни, в том числе семейной, делилась забавными историями, которых у пожившего человека, тем более родителя, всегда достаточно, и Тому всё это вроде бы бесконечно далёкое от него было интересно. Он с удовольствием слушал, задавал вопросы и в свою очередь тоже рассказывал о своей жизни и том, что у него было особенного для Долорес – например, о работе фотографом. От чистого сердца предложил сделать ей фотосессию – разумеется, бесплатно.