- Переходим от моей ревности к твоей?
- Не надейся, - Том упёрся ладонями в его грудь. – Когда-нибудь я научусь не ревновать.
- Не думаю. И зачем надеяться? Ты и так уже в шаге от обращения демоном.
Оскар снова наклонился и поцеловал Тома в шею на пару сантиметров ниже уха. Том прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляясь под ласку.
Всего лишь разговор и обрывчатые прикосновения могут так возбуждать. А ведь так и было у Джерри с Оскаром: влечение рождалось из игры и противостояния, горячее, тягучее, почти непреодолимое влечение. Игры распаляли, и Том покачивал бёдрами вперёд-назад, не противясь инстинкту, но вхолостую, не касаясь бёдер Оскара.
Шулейман взял руки Тома и прижал их над головой, на высоте своего роста, отчего Тому пришлось встать на носочки и вытянуться струной. И это тоже возбуждало: беспомощность и понимание собственной объективной слабости. Том медленно облизнул губы, глядя парню в глаза, провёл кончиком языка по кромке верхних зубов, мелькнув им меж разомкнутых губ. Оскар тоже смотрел в глаза, держал и смотрел, ничего не предпринимая, и от этого приятное, волнующее напряжение ещё больше нарастало и пульсировало в висках.
Вновь проведя кончиком языка по кромке зубов, Том произнёс:
- А… Ты можешь достать белый халат?
Оскар в приятном удивлении выгнул брови и затем усмехнулся:
- Котёнок хочет поиграть? Я за.
Он снова припал губами к шее Тома, чувствительно обцеловывая вдоль сонной артерии, и между поцелуями добавил:
- Моё желание переспать с тобой-пациентом всё-таки исполнится.
- Ты этого хотел? – Том скосил к нему глаза.
- Да. До того, как понял, что ты мужского пола и двинутый на всю голову, я думал, что мы не раз развлечёмся за время моей работы.
- Ты отчаянный, - заметил Том, - спать с тем, кто находится в центре принудительного лечения для самых опасных психически больных преступников.
- Там нет опасных. По крайней мере, пока не выйдут и если не вчера поступили.
- Отчаянный и самоуверенный, - с довольством хмыкнул Том.
- Те, кто боятся, ничего в жизни не имеют. И никого.
- А как же разумная осторожность?
- Разумная осторожность и слепое следование правилам безопасности – это разные вещи.
Оскар провёл языком по шее Тома и, широко раскрыв рот, укусил.
- Ай! – Том вскрикнул от неожиданности и инстинктивного страха за своё горло, кольнувшего в позвоночник. – Ну точно – вампир!
- Вампир и демон – отличная пара.
- Кот и котёнок, - предложил другой вариант Том и получил заткнувший его поцелуй.
Новый психотерапевт на первый взгляд не понравилась Тому. У неё, женщины тридцати восьми лет, было вытянутое лицо с выступающим вперёд массивным острым подбородком и красивые и блестящие русые волосы, отливающие зелёным. Том знал, что некоторые тона русого при определённом освещении могут давать зеленоватый отлив, но это сочетание своеобразной формы лица и зелени делало женщину похожей на хищную русалку или ещё какую-нибудь опасную мифическую тварь. Но специалистом она была отличным.
Рабочий контакт установился быстро. Том отвечал на вопросы, не закрывался, содействовал терапевтическому процессу, что было в его интересах и его целью – смысл упираться и умалчивать о чём-то, если сам пожелал лечиться? Но когда беседа плотно коснулась произошедшего изнасилования, Тому стало сложно говорить. Ему, мужчине, было сложно рассказывать женщине о том, что с ним сделали. Глупо, но признавать свою слабость сложно, тем более перед женщиной – Том неожиданно открыл в себе это. А ему нужно было озвучить подробности своего унижения, прожить их и разобрать со специалистом, чтобы наверняка оставить это в прошлом пережитым эпизодом.
Вот именно – мадам Ракель Руже – специалист, бесполое существо, как все доктора. Но она всё-таки женщина. Том впервые пожалел, что его психотерапевт не мужчина, так было бы проще.
В конце концов, после муторной внутренней борьбы, не принесшей желаемых плодов, Том задал некорректный, но нужный ему вопрос:
- Ракель, ты когда-нибудь подвергалась сексуальному насилию?
- Один раз, - обычно ответила женщина. – Мне удалось вырваться.