- Как это было?
Том понимал, что расспрашивать по такой теме крайне бестактно, но, похоже, мадам могла об этом спокойно говорить, потому он не стал останавливаться на одном вопросе. Он сам не до конца сознавал мотивы своего интереса, но ему важно было знать, услышать, что он не один такой, чтобы знать, что его понимают. До конца она его не может понять, ведь было сказано: «Удалось вырваться», но всё же.
- Мне было девятнадцать лет, - таким же тоном, как говорила всё остальное, отвечала Ракель. – Это был мой друг, на тот мы были знакомы около полугода. Мы зашли к нему домой, посидели, и он стал меня домогаться, сразу не ласково. Я отказала, хотела встать и отойти, но он пихнул меня на спину, придавил и начал рвать одежду. Я разбила ему нос и, пока он был дезориентирован, убежала, надевала порванную блузку уже на улице.
- Что ты чувствовала?
- Злость и беспомощность. А непосредственно в тот момент – страх. Я никому об этом не рассказывала, ведь всё обошлось, и он больше ко мне не подходил, но после завершения учёбы я обратилась за психотерапевтической помощью, потому что поняла, что этот эпизод мешает мне и будет мешать в работе.
Том покивал. Оказывается, психотерапевты тоже ходят к психотерапевтам.
- Что ты чувствуешь? – спросила Ракель, застав его врасплох.
Том поднял голову, посмотрел на неё и качнул головой:
- Ничего. Сейчас я ничего не чувствую касательно того, что произошло.
- Что ты чувствовал там?
Том ответил не сразу, пожевал губы, опустив взгляд, и произнёс:
- Злость и беспомощность, - он поднял глаза к психотерапевту. – Такое странное сочетание силы и бессилия, потому что в принципе я могу защитить себя, но там я не мог ничего изменить. Меня держали несколько мужчин намного больше и сильнее меня, а потом приковали. И… Ещё был страх. Но страшно мне было не из-за того, что происходит – я боялся того, как это изменит мою жизнь, что сломает её.
Ракель кивнула, сделала пометку в своём блокноте и задала вопрос:
- Что было потом, после твоего возвращения домой?
- Выяснилось, что у меня трещины в двух рёбрах. А в остальном всё было в порядке, я быстро восстановился и пришёл в себя. Только… - говорить об интимных подробностях было немного стыдно, но Том сказал. - Сам по себе, без стимуляции, я не ощущал нехватки и потребности в сексе и не испытывал желания. И не мог заниматься сексом.
- Почему ты не мог?
Том вновь пожевал губы и ответил:
- Я чувствовал себя грязным – грязным только для Оскара. Это бред, он не давал мне никаких поводов – наоборот, успокаивал и объяснял, что произошедшее никак не повлияло на его отношение ко мне – и так и есть, - но я боялся его испачкать. Потом всё прошло само собой, между нами уже была близость, и всё прошло хорошо, у меня не было мыслей, что я его испачкал или ещё чего-то такого. Но для этого вы здесь – я хочу быть уверен, что иррациональный страх не вернётся и что произошедшее ещё как-то не отразится на мне и не испортит жизнь.
Мадам Руже сделала ещё одну пометку и, посмотрев на Тома, спросила:
- Что ты чувствуешь относительно того, что твой партнёр знает об изнасиловании?
Том без нажима потёр пальцами правой руки левую ладонь, в очередной раз закусил губы, думая, вновь проживая первый день дома и первый разговор с Оскаром после недобровольной разлуки, оставившей на нём следы.
- Сначала я хотел скрыть это, но Оскар догадался, и мне стало хуже. И совсем плохо стало, когда ему прислали видео, как… Запись того, как меня насилуют, в первый раз. Я чувствовал себя ужасно и гадко – я не видел, что на видео, но слышал свой голос и понимал, что там. Но теперь я рад, что Оскар знает. Просто у меня дурная привычка скрывать важное. Но я борюсь с ней, и Оскар мне в этом помогает. Благодаря нему я и борюсь.
Том помолчал – Ракель тоже молчала, давая ему возможность добавить что-то – и заговорил вновь:
- Я бы справился самостоятельно, моё состояние удовлетворительное, даже отличное – мне есть, с чем сравнивать, я не остро нуждаюсь в помощи. Но Оскар заслуживает большего и лучшего, чем удовлетворительно. Мне одному достаточно «удовлетворительно», но я не один. Нас двое, мы вдвоём, и Оскар заслуживает того, чтобы у меня в голове не было тараканов, с ними он уже вдоволь пожил.