- Только попробуй. Не заставляй меня жалеть о своём выборе – двух выборах.
- Не пожалеешь. Как можно пожалеть о выборе таких очаровательных созданий, как мы? – Том поднял щенка к лицу и снова улыбнулся, показывая, какие они милые. – А если будешь нас обижать, уйдём от тебя к тому мужчине из Брунея. Раз он хотел собаку, то примет и меня. Я ведь хорошее домашнее животное? – он театрально захлопал ресницами.
Для Оскара это было неприятно, примерно как удар под дых. Высказывание Тома наглядно показывало, что он уже не тот наивный и невинный мальчик, каким был.
Том перестал улыбаться и сконфуженно опустил голову, двумя руками прижимая тёплый, тоже притихший комок к груди.
- Оскар, извини. Это просто неудачная шутка. Я не хочу от тебя уходить ни в коем случае, и я никогда не позволю другому мужчине прикоснуться ко мне, для меня это невообразимо. Потому что ты – это другое, а с любым другим мужчиной – это гомосексуализм, который для меня противоестественен. Мне вообще никто другой не интересен, обоих полов.
Шулейман вопросительно выгнул бровь. Его ставило в тупик то, что и в сучьем образе, и в своём обычном Том был одинаково искренен и органичен.
- А я думал, помочь тебе собрать вещи или отправить в неблизкий путь налегке… - вздохнув, ответил он.
- Не грозись, - Том вновь растянул губы в улыбке и смотрел прямо. – Ты так просто меня не отпустишь, потому что я тебе нужен.
- Ты тычешь меня в это носом? – голос Оскара прозвучал холодно и хлёстко, его начинало злить поведение Тома, его самодовольная наглость и игры на чувствах.
Том дважды моргнул и снова опустил голову, вцепился тонкими, холодными пальцами в кудрявую шкурку безымянного малыша.
- Вот снова... Оскар, у меня что-то с головой, - Том покрутил кистью у виска. – Не в том смысле, - уточнил он, подняв голову. – Но в мыслях все эти вещи звучат забавно и безобидно, а на деле получается не так. Прости. Давай дальше обсуждать условия содержания. А то я ещё чего-нибудь наговорю и - или ты меня поколотишь, или я сам себя загрызу.
- Может быть, пришло время поработать со специалистом?
- Оскар, со мной всё в порядке. Просто я не могу вдруг стать нормальным и идеальным, я ещё только учусь этому.
- Так нормальным или идеальным? Это разные понятия.
- Для меня нормальный – это идеальный, потому что я всегда был далёк от нормальности.
Том сел в кресло, поднял щенка к лицу, смотря в блестящие глазки, и посадил его на колени, гладил. Ему стало грустно и горько, в том числе из-за того, что испорчен радостный и светлый момент.
- Ты заберёшь его у меня? – спросил он, не поднимая печального взгляда и чеша малыша за висячим ухом.
Оскар не выдержал – рассмеялся. Подошёл к Тому, опустился перед ним на корточки, положив ладони ему на колени, и произнёс:
- Как ты умудряешься сочетать в себе такие противоположности? То намекаешь, что можешь уйти от меня к другому миллиардеру, то как маленький ребёнок боишься, что у тебя отберут зверушку.
- То есть не заберёшь? – Том приподнял голову и украдкой посмотрел на парня.
- Конечно нет, - Шулейман усмехнулся и потрепал его по вихрам. – Подарки не забирают.
Том ссадил щенка на кресло, сполз коленями на пол и обнял Оскара, обвив руками за шею, прижавшись трепетно, тепло и закрыв глаза.
- С тобой я когда-нибудь точно сойду с ума, - с тихой усмешкой покачал головой Шулейман.
- Не надо, - ответил Том, крепче обнимая его и не открывая глаз, вжал подушечки пальцев в мышцы спины под тканью рубашки. – Кто-то же должен быть адекватным.
- То есть ты признаешь, что это не про тебя?
- Ну… Я ещё не достиг совершенства.
- Твоя самооценка определённо идёт вверх, - вновь усмехнулся Оскар.
Том отпустил его и, подарив мягкую улыбку, сел на пятки. Посмотрел на черныша и спросил:
- Как ты его назовёшь?
Оскар тоже взглянул на своего новоприобретённого питомца и ответил:
- Космос. Потому что он непроглядно чёрного цвета, - сразу объяснил он выбор клички.
- Если исходя из цвета, то почему не Чёрная дыра? Нет ничего чернее них.