Том вновь открыл рот и закрыл и, пытаясь достучаться, снова заговорил:
- Оскар, я знаю, что у тебя немерено денег, но я много раз говорил – они меня не интересуют. Мне ничего от тебя не надо, достаточно того, что я живу в твоём доме, и если у нас будет другой дом, то он тоже точно будет куплен тобой. Я не имею никакого отношения к деньгам твоей семьи, и тем более не буду иметь, если мы с тобой расстанемся.
- Удивительная ситуация: я предлагаю тебе деньги, ты упорно отказываешься, и я должен тебя уговаривать. Обычно бывает с точностью наоборот.
В принципе, потому и уговаривал и так хотел дать, что Тому ничего не просил. Когда-то, ещё до свадьбы, Пальтиэль тоже уговаривал любимую – уговаривал принять от него квартиру или хотя бы позволить ему снимать ей жильё (чтобы она не жила в том унылом и ужасном месте, которое снимала), а Хелл отказывалась. Потом уговаривал принять кольцо и предложение руки и сердца, и прошло полгода, прежде чем Хелл дала твёрдое согласие и ушла из своей жизни танцовщицы в баре в совершенно другую новую жизнь.
Всё-таки яблочко от яблоньки не так уж далеко упало.
Оскар почти ничего не знал о добрачных отношениях родителей, а если бы узнал об этих «что-то напоминающих подробностях», то только бы усмехнулся.
- Не надо меня уговаривать, - покачал головой Том. – Я не ломаюсь. Я только хочу, чтобы мы не развелись, или развелись, но остались вместе, брак для меня непринципиален. А это «содержание» - унизительно.
- Это предусмотрительность забота о тебе, - не согласился с ним Шулейман. – Я хочу быть уверен, что в случае развода твоя жизнь останется на достойном уровне.
- У меня есть деньги, - напомнил Том, - и есть работа. Под мостом я не окажусь, не беспокойся.
Оскар наклонился к нему и, облокотившись на колени, сцепил пальцы в замок.
- Ты привык жить со мной и в основном на мои деньги, не считая одежды и всяких приспособлений для фотографии. Я хочу, чтобы в случае нашего расставания твоя жизнь не изменилась кардинально и не стала сложнее – чтобы тебе не пришлось работать для того, чтобы жить, а ты мог и дальше делать это для своего удовольствия и не беспокоиться о жилье и так далее.
Том дрогнул – совсем немного, но сказал:
- Ты не должен обо мне заботиться сейчас и тем более не должен делать этого, если мы… разойдёмся.
Он запнулся, нахмурился и покачал головой:
- Мне не нравится, что мы обсуждаем и оформляем расставание – как будто оно неизбежно. Я хочу быть с тобой, а всё остальное неважно.
- Я тоже хочу и не хочу думать о разводе, но нужно перестраховаться и предусмотреть все возможные варианты.
Том дрогнул поджатыми губами, выдавая несогласие и глядя на Оскара. Помолчал, побарабанив пальцами по колену, и сказал:
- Тут написано: «Пожизненно». А если я… не знаю… Если я женюсь или выйду замуж, что, ты и в таком случае будешь меня содержать?
- Да.
- Но это смешно! – Том всплеснул руками, едва не уронив с колен контракт.
- Я так не думаю. То, что ты будешь с кем-то другим, не отменит того, что ты был со мной и моей тебе благодарности за это время.
- Я не проститутка, чтобы так меня благодарить за проведённое вместе время.
- У тебя определённо какие-то комплексы на этой почве. Но об этом мы поговорим в другой раз.
- Трудно не иметь комплексов, когда спишь с тобой и получаешь за это деньги, - огрызнулся Том.
- Я хоть раз платил тебе за секс? – резонно спросил в ответ Шулейман.
- Нет. Но ты собираешься это сделать.
- Разве там написано или я хоть что-то сказал о сексе? Благодарность за всё время, а не только за постель.
- Хорошо – я не проститутка, а эскортница. То есть эскортник.
- В эскорт бы тебя не взяли, - покачал головой Оскар. – У тебя характер паршивый и тупишь в самые неподходящие моменты, в этой профессии это недопустимо.
Том открыл рот, чтобы ответить ему, но Оскар не дал вставить слово:
- Поругаемся потом. А то там где ссора, там и примирение. Сначала дела, потом жаркий секс.
Он ухмыльнулся на последних словах, с лёгким прищуром смотря Тому в глаза, и, взяв соскользнувший на диван документ, вернул его Тому на колени:
- Читай дальше.