- Нет, я не умираю и как минимум в ближайшие пятьдесят лет не собираюсь.
- Тогда зачем тебе завещание? – Том смотрел на него всё так же растерянно и непонимающе.
- Потому что не иметь его – крайне неосмотрительно. Для человека, у которого есть столько, сколько у меня – это несусветная и непростительная глупость.
Том немного успокоился, возвращаясь к живому виду, и недоверчиво уточнил:
- Я должен и это подписать?
- Нет. Просто прочти.
Пережитый шок не до конца отпустил, потому Том не стал спорить и взял документ. Продираться через заумный юридический язык и сотни, сотни пунктов, подпунктов, уточнений и примечаний было сложно. Но главное – суть – Том понимал и, забыв о шоке, вознегодовал:
- Оскар, что это значит?
- Что именно тебе объяснить? – спокойно спросил в ответ Шулейман и, подсев к нему, заглянув в открытую страницу.
- Я всё понимаю. Почти, - уточнил Том для честности. – Почему в твоём завещании фигурирую я?
- Потому что, во-первых, вскоре ты станешь моим законным супругом. Во-вторых – такова моя воля. В-третьих – моя семья состоит из меня и моего папы, ты станешь третьим её членом, потому логично, что ты фигурируешь в завещании ключевой фигурой. Не государству же всё оставлять? – Оскар фыркнул и развёл кистями рук.
- Ты хочешь оставить мне половину. Половину! Это же…
- Двадцать два миллиарда триста пятьдесят миллионов на настоящий день, - подсказал Шулейман. – Но читай внимательно примечания. – Половину от нашего личного состояния ты получишь, если умру я, а мой папа будет жить. В случае смерти нас обоих ты получишь всё состояние, если папа не распорядиться своей частью иначе, что маловероятно, поскольку, как я уже сказал, других родственников у нас нет. В том случае, если умру я, мой папа, а у нас с тобой будут дети, до момента достижения им/ими совершеннолетия, ты будешь выступать единоличным распорядителем наследства без возможности потратить на личные нужды более пятнадцать миллиардов…
Том моргнул и, широко раскрыв глаза, спросил:
- Как можно потратить на личные нужды пятнадцать миллиардов?
- Можно. Потому я перестраховался – ничего личного, но я должен обезопасить благосостояние своих будущих потомков. Продолжаю. После достижения детьми совершеннолетия половина личного состояния отойдёт им, а вторая останется за тобой согласно первому пункту.
Том подпёр голову ладонью, смотрел на Оскара, слушал и моргал, каждый раз широко раскрывая глаза с обалдевшим взором. И произнёс:
- А если детей будет несколько? Ты на них всех оставляешь половину, а на меня одного тоже половину?
- Всё верно.
Том открыл рот, но Шулейман не дал ему сказать, осадил:
- Не спорь с моим волеизъявлением. Идём дальше. Недвижимость. Первостепенное право выбирать недвижимость среди ныне существующей в моём распоряжении и приобретённой в будущем закреплено за тобой, не считая той недвижимости, которую папа завещает кому-то другому, если он это сделает. Дети имеют право выбора второй степени, то есть после тебя, и в случае пересечения интересов – совместного проживания – не будут иметь права выгнать тебя ни по медицинскому предписанию, ни по судебному, ни по любой другой причине и обстоятельствам, если они будут противоречить твоей воле.
- Ты оставляешь право выбирать за мной, а не за своими детьми? Серьёзно?
- Да. Главным должен быть взрослый, а дети должны считаться с его решениями, они должны это знать.
Том склонился и потёр ладонями лицо.
- Твои дети будут меня ненавидеть.
- Наши дети, - поправил его Оскар.
- Наши дети будут меня ненавидеть.
- Ты будешь их папой, они будут тебя любить.
- Согласно этому документу я – причина, по которой они будут обделены.
- Обделены они не будут. Я защитил их интересы так, как только мог. Дальше дело за ними, - сказал Шулейман и, останавливая обсуждение, постучал по документу. – Ознакомься со списком недвижимости.
Том вздохнул и опустил взгляд в завещание. За недвижимостью следовал список всех компаний, производств и так далее – приносящего прибыль имущества, которым владели Шулейманы, и Тома снова постиг шок.
- Оскар, это уже ни в какие ворота не лезет, - помотал головой Том. – В случае твоей смерти мне достанутся все эти… не знаю, каким общим словом их назвать. Всё это.